Карась
Рыбы скумбрии плывут в супермаркет.Рыщут в водорослях рыбы лини.Нищий сом под Триумфальною аркойпросит милостыню, лёжа в пыли.Пожалейте старика ради Бога,благородные, твердит, господа.Но туристов в это время немного,а свои не подают никогда.Оттопырят плавники и на рынокнаправляются торговцы икрой.И проносятся летучие рыбынад асфальтовой широкой рекой.
Жил и я в Муренощукинске, смертени злопамятен, как все караси.Заплывая в социальные сети,в чёрный список рыбаков заносил.Да приспичило глупцу выйти в люди —вот и вышел сгоряча не туда,в майонезе, на фарфоровом блюде…Пожалейте старика, господа!
«Сгибая серебристые колени…»
Сгибая серебристые колении разгибая, соответственно,две рыбины по парковой аллеебегут трусцою – это не кино
и не галлюцинация какая;вот парк, вот рыбы, вот бегут трусцой,распарывая чудо-плавникамихолодный ветер, бьющий им в лицо.
Они на сушу из подполья вышлив чешуйчатых жилетах и летах,глазные повыкатывали вишнии бегают, а что тебе не так?
«Рыба поёт где глубже, летит где тоньше…»
Рыба поёт где глубже, летит где тоньше.Если идёт на сушу, то из-под палки.Рыбе, сказать по правде, на суше тошно.Рыбу страшат гориллы, орангутанги,прочие люди, их плавники и рыла —рыба слегка сбивается, ну да Бог с ним.Вот она мчится в небе, смешная рыба.Вот она пьёт и пляшет гопак матросскийгде-нибудь подо Львовом, в корчме подпольной,то есть подводной – рыба, похоже, в стельку.Рыбы они такие, уйдут в запой ипутаются в застенках, читай – «в оттенках».
«По улице с оркестром или без…»
По улице с оркестром или безшла скрипка, а за нею – контрабас.Бог-меломан смотрел на них с небес(а мы воображали, что на нас).Распахивали окна сотни труб,огонь и воду в ноты превратив.И в каждой плавал обгоревший труп(точнее, надоевший лейтмотив).Бил палочками лапок барабан,сев на газон, себя по животу.С балкона скрипке альт кричал: «Мадам,что вы забыли на таком ветру?»А я был тенор, временами – бас.А ты была звездою в Мулен Руж.Но, повторяю, Бог смотрел сквозь наси видел инструменты вместо душ.
«Лес наподобие кулис…»
Лес наподобие кулисраздвинулся, и ты увидел —медведь-шатун и красный лисиграют в «Пьяницу»; Овидий(так фавна местного зовут)строчит элегию о том, какмолчанием рождённый звукпреображается в потомках.Осталось выдумать, во чтопреображается… Смотри жена ветви в птичьем шапито,на извивающийся рыжий,по просеке ползущий луч,на близнецов в тенях вечерних;один на шее носит ключот всех дверей за исключеньемпоследней; кожаный портфель,сюртук, улыбочка кривая…Второй и сам похож на дверь,которую не открывают.
«Посвистел на горке последний рак…»
Посвистел на горке последний раки пошёл туда, где зимуют раки,натянув пальто на зелёный фрак,подкрутив усы, растопырив краги.
Миновал рыбацкие городки,где живут креветки и коловратки.Обогнул поднявшийся из рекимегаполис: мощные тростники,а меж ними – башни, дома, палатки.
Повернул налево, срезая путь.Отдохнул в деревне у чёрных мидий…Где вы, братья-раки? Эй, кто-нибудь!Но никто навстречу ему не выйдет.
Тем и завершается всякий стих,что не разрешается он ничем, лишьходит рак под Господом и свистит,но, боюсь, ты этого не оценишь.
Кухня
Дедушка
Полковник
Полковник пишет сам себе письмо,поёт то баритоном, то сопрано.С любовницей, женой и сослуживцемобщается, как будто бы онибок о бок на продавленном диванесидят напротив, ёрзают, молчат,вот он и отдувается, полковник,за каждого. А чем ещё занятьсязарезанному другом на глазаху женщины? Осталось только вспомнить —любовница она или жена.Полковник пишет сам себе, полковникощупывает рану: зажила?