«Преторианцы, демоны и дети…»
Преторианцы, демоны и детипьют, отобедав, сому с коньякомв кафе, на восемнадцатой планетеот Солнца, завезённого тайкомв галактику, которой нет на карте,пришельцами, которых тоже нет.Я всё придумал, лёжа на кровати,бессонной ночью, на плохом виненастоянной. Простим меня за это;хотел как лучше – вышло как всегда…В стенном шкафу беседуют скелеты.Влетает в спальню бабочка-звезда.Подходит мощный демон к изголовью.Сидят преторианцы в воронках,и в их глазах, налитых детской кровью,дрейфуют грозовые облака.
«Я родился в месяце апреле…»
Я родился в месяце апрелестарым мизантропом-бобылём.За стеной французские евреицелый день трещали о своём.Снег пасхальный выпал на закате —вкусный снег из молотой мацы.Мать на кухне говорила бате,что сынок годится им в отцы.Всё равно люблю его, твердила,посмотри, хорошенький какой:что-то в нём от Гены крокодила,что-то в нём от демона с клюкой.Появлялись призраки и гости,причащались истиной в вине…Я вскочил, размахивая тростью,и сказал: «Налейте-ка и мне!»
Портрет
Две женщины, одна из них – мужчина,за слоем слой приставшие личиныснимают, оставаясь в чём их мать,которая с бойфрендом заскочила,который ей вообще-то сводный зять.Да, всё у них, как в доме у Облонских.Две женщины (одна из них – подросток,к тому же мальчик, тоже чей-то муж),в мерцающих сапожках от Сваровскито слёзы льют, размазывая тушь,то в хохоте заходятся… Две крали;одну из них в девичестве украли,другой и сам – известный клептоман,на полотне, в потрескавшейся раме,с любовником, похожим на маман.
Спасатель
Чарльз настроил антенну и принял сигнал:– Помогите, я Виктор Петрович Сегал.Я не знаю, куда я девался!
Чарльз подумал: «Фигасе». Нахмурил лицо.Сбегал за кока-колой запить колесои склонился опять над девайсом.
– Помогите, я, кажется, жил под Москвой;сел в автобус, поехал, снедаем тоской,до конечной, а вышел и замер:ни души, даже птицы и те не поют,лишь шуршат у реки борщевик и каюк,да мокрицы стреляют глазами.
– Помогите, я Вектор Полётыч Seagull,обсессивная чайка. Примите сигнал,извлеките меня из кошмара!
Чарльз хватает приёмник, спасательный круг,и всё машет жене, как примерный супруг,из корзины воздушного шара.
«Преподаватель выходит из дому и…»
Преподаватель выходит из дому иедет в университет;бесит коллег, посещает столовую,лекции пишет конспект.В аудиторию вносит он щёголембелый крахмальный живот.Нос же его, начитавшийся Гоголя,собственной жизнью живёт.Самостоятельна также рука его,как и другая рука.И автономно работают камерывздорного сердца пока.Схлопнется в обморок суперпозиция,череп пробьёт электрон —преподаватель очнётся в полиции;подозревается онв ненанесении тяжких увечий инедоведении досамоубийства гражданки Овечкиной,вышедшей днесь по УДО.Толстый инспектор с гляделками узкимикрысится: мать-перемать.Преподаватель ни слова по-русски, ночто тут вообще понимать?В профиль живее товарища Ленина,вылитый зомби анфас,перед доскою стоит в то же время он,пристально смотрит на нас.
Загадка
Рогову сказали, он – Шапиро;человек, похожий на тапира,из квартиры номер тридцать семь.А Шапиро кто тогда? Загадка.А Шапиро – тёмная лошадка.Мы считаем, нет его совсем.
Или есть, но в новой ипостаси:может, это Куприянов Вася,человек, похожий на слона?Головастый, сумрачный, огромный,он как раз приехал из Коломны.У него в тринадцатой жена.
Хорошо, но кто тогда Василий?Где-то мы ошибку допустили.Ну-ка, выходи по одному!Тут из пятой выбегает боров.Батюшки, да это же Егоров!Он-то здесь откуда, не пойму.
«Скажи, зачем грузину крылья…»
Скажи, зачем грузину крылья?Грузину нужен паровоз…Он подбивал к Марине клиньяи целовал её взасос.
Звал замуж, будто бы не помнил,что девка замужем уже.Катал красавицу на пони,возил в Париж на ПМЖ.