Колония
Говорят, что ветер усилится, а дождь перестанет,что прибудет корабль с Сириусас новыми колонистами.Мы не слушаем эти сплетни, потому что давно устали.Мы слушаем пианиста.Ждём, когда он закончит, бросаем жребий —кто из наших поджарит лабуха.Голубое солнце кружится в красном небе,выпуская шасси из радуги…Иногда над нами пролетают мысленные деревья,в турбулентных зонах закручиваясь в спирали.Хорошо, что защитный купол накрыл деревню,ибо раньше многие умирали,по пути из грубого тела в тонкое.Физики объясняли, но я запамятовал —в чём тут суть… Что-то связанное с потокамиквантовыми.Жребий брошен. Сегодня я буду Избранным.Пианист играет из рук вон плохо, иостаётся подняться с места и выжечь призмоюкаждую из голов его.
Колония–2
Существо студенисто, на ощупь оно неприятно.На спине существа выступают багровые пятна.Мы пытались понять, из какого оно вещества;докопаться до сути, до (как говорят?) естества,но, увы, безуспешно, количество пятен не кратноничему вообще. Наши формулы здесь бесполезны.Колдуны полагают, что это исчадие бездны.А биологи думают, это такой метаморф,претерпевший мутацию. Жрец поднимается в воздух.Существо покрывается тонким искрящимся ворсом,извергая из пасти цветочные массы и мох.В апогее копьё протыкает его посерёдке.Появляются самки с кувшинами сливовой водки:по глотку на самца от шестнадцати до тридцати.Мухомор на закуску. Биологам – два мухомора.Колдунам – все четыре. Потом начинаются споры,протекает ли время и как нам его провести.
Колония–3
Они сидят на этом берегу(на том они сидели накануне).Разогревают кроличье рагу,глотают разноцветные пилюли,обмениваясь шутками, хотяони не в силах плакать и смеяться.А то, бывает, бабочек коптят;они коптят, а бабочки плодятся.Один из них напоминает кубс букетиками щупалец на гранях,другой – жука галактики Ку-ку,работавшего в местном ресторанедо нынешней волны метаморфоз.А третий вроде ящера, чьё пузоукрасили семь огненных полос;не пузо, а эмблема профсоюзапожарников, уволенных давно —всё, что могли, они уже спалили,и вот лежат в истоме неземнойсреди отбросов, под кислотным ливнем,перетекая мыслью во вчера —у них вообще семь пятниц на неделе…
Как хороши на Марсе вечера!Всё красное, как будто ты в борделе.
Червоточина
Корабль в червоточину вошёл,а вышел из неё консервной банкой.И зрителям, смотревшим наше шоу,всем этим гуманоидным собакам,медузам со значками ви-ай-пи,жукам полиязычным и трёхзначнымобещана экскурсия в тупикреальности, до времени прозрачной,потом непроницаемой, потом —крошащейся (состав её непрочен),но можем гарантировать повторпрошедшим сквозь одну из червоточинв консервной банке, ясным летним днём,хоть у иных и лопаются уши,когда она ревущим кораблёмс той стороны выносится наружу.
Вишнёвый сад–4
В конечном счёте, все выходят в сад —вишнёвый сад (не чеховский, нечёткий,а пролетарский, с досками почёта,что на ветвях сияющих висят).Столы накрыты. Разливают чай.Поёт Вертинский голосом Кобзона.Меняются соседи и сезоны.И заверяет красная печатьто голову вредителя, то грудьсолдатика в заломленной пилотке,пока генсек косится на колготкимолодки из колхоза «Светлый путь»…
Я выпил сам с собой на посошок,достал мобильный, проглотил колёса;под вишней оцифрованной разлёгсяи снова в симуляцию вошёл.
Комната
Мы в комнате сидели на диване.Бежала из-под комнаты земля,как если бы дорогу продевалав ушко окна запившая швея.Мы в то окошко всей семьёй глядели,приматы, тараканы и коты.А мимо нас на скорости предельнойдругие проносились комнаты.Мелькали новостройки, полустанки,не знаю – наяву или во сне.В полях и рощах грохотали танки,и новобранцы падали на снег.Над ними металлические птицы…
«Досмотрим позже?» – предложила ты.И мы пошли на кухню подкрепиться,приматы, тараканы и коты.
«Сэм вспомнил, как в одном из воплощений…»
Сэм вспомнил, как в одном из воплощенийдремал в непритязательной пещере;был ящером с зелёной головой,увенчанной большим бордовым гребнем.Сэм вспомнил, как он лазал по деревьям,ел кроликов, дружил с крылатым львом.