Эх, были дни: свобода, самки, пища!Сэм вспомнил, как он бегал за винищем(но это не отсюда вроде как).Сэм вспомнил всё и грустно Сэму стало.Сидит теперь задумчивый и старыйс продолговатой рыбиной в руках.
В окне – луна, на ней ракеты НАСА.Шлют делегатов внеземные расы —летят гонцы во все концы Земли.Мерцает рыба. Пальцы холодеют.И остаётся максимум неделядо наступленья ядерной зимы.
«Счастлив тот, кто открывая рот…»
Счастлив тот, кто открывая рот,производит что-то вроде звуков.Голосом закадровым поётзрителям от века безъязыким,что пора завязывать с кино,выходить на воздух, если есть он.Зрители выходят – никого;ливень, декорации предместий.Пустырей проплешины вокруг.Города, оставленные в спешке.Группы трупов вместо киногруппили однояйцевые пешкивместо лиц с необщим выраже…
Да и тех зацапали ужемногоножки и антропоежки.
«Провалив ответственный экзамен…»
Провалив ответственный экзамен,изменив шестнадцатой жене,существо с лучистыми глазамиотдыхает, сидя на стене.
Щупальцем животик потирает,расправляет перья на боках,головою плоскою качает,а другую голову пока
в плечи изумрудные втянуло.Существу не хочется вставать.Существо обходится без стулаи не знает термина «кровать».
Ты войдёшь и встретишься с ним взглядом:«Батюшки, куда же это я…»Только убивать его не надо —всюду жизнь, у каждого – своя.
«Существа то летели, то шли…»
Существа то летели, то шли.Уставая, ползли. Отставая,цепенели, лишались души;у одних она словно стальная,у других – серебристый комок,а у третьих навроде окошка,за которым удушливый смогв позу лотоса сел на дорожку.Шёл и ты среди тысяч существ —краснокрылый и голубокожий.Постепенно отстал и исчез,и очнулся приматом Серёжейна далёкой планете смешной,в блочном доме на севере Энска,не имея гроша за душой;у приматов она, как известно,что-то среднее между зверькоми вдохнувшим огонь серафимом…Выйдешь ты покурить на балкон,после выпьешь воды из графина.На тахте распластаешься – чтоэто было и правда ли было?И приснится тебе существо,краснокоже и голубокрыло.
Другие комнаты
Корова
Представление
Марианскую впадину – «Мариинку»,как ласково называли её театральные завсегдатаи,уже заполнили зрители,а представление всё не начиналось.Но вот, наконец, в шельфовой зоневзорвался бог Детонатос,дрогнули литосферные плиты,и за тысячи километров отсюдаторговое финикийское судностолкнулось с эллинской квадриремой.Корабли затонули,Мариинка зааплодировала,и только древняя старуха-утопленницанедовольно бурчала: «Титаник!Когда вы покажете нам Титаник?»Но зрители уже расходились,волны улеглись,и розовоперстая Эоспролетела над светлеющим океаном.
«Мы сидели в театре военных действий…»
Мы сидели в театре военных действийи следили за ходом разыгравшегося сражения.Красные мундиры уже теснили людей в хаки,когда в правый фланг наступающим ударила римская конница,а левый привели в смятение слоны Ганнибала.Над ревущей окровавленной массовкой пролетели юнкерсы,так что никто и не услышал,как в бельэтаже взорвался смертник,в результате чего восемь зрителейполучили ранения различной степени тяжести,а двое погибли.Между тем в одном углу сценыхорошо одетые люди сооружали компактный концлагерь,тогда как в другом насупленный смершевецдопрашивал предполагаемого дезертира.Мимо нас промчался по воздухупотерявший управление бронепоезд,снося головы тем, кто не успел пригнуться.В антракте пили шампанское,обменивались впечатлениями,смотрели в панорамные окна на сожжённый город.Выросший прямо в фойе ядерный грибознаменовал начало второго акта.
«Аккурат за семью тощими коровами…»
Аккурат за семью тощими коровамипроследовали семь точных.Иосиф даже вскрикнул во сне от неожиданности.Покинув ложе,молодой человек подошёл к книжной полке,чтобы свериться с Торой.О точных коровах в Пятикнижии ничего не говорилось.Коровы могут быть либо тощими, либо тучными.Это несоответствие не просто сбивало с толку,оно выводило Иосифа из себя.