Элинор толкнула дверь практически без усилия. Создавалось ощущение, что дверь открылась сама, без скрипа, будто ждала. Мы вошли внутрь.
Холл был большим, довольно просторным, но не громоздким. Никаких золотых люстр не болталось под потолком. Не было никаких гобеленов со сценами эпичных битв или сцен охоты. И никаких монументальных тронов не стояло по углам.
К моему несказанному удовольствию, не нашлось в этом помещении и вещей «кричащих» о роскоши. Только теплый свет лился сквозь широкие окна. Мягкий, теплый, будто само солнце зашло внутрь и решило остаться.
На полу был уложен паркет из темного дерева, отполированный до блеска. Лестница, что вела на второй этаж, была такой же – добротной, надежной. Ни одна половица не скрипнула под нашими шагами. Ни одного скола или грязного пятнышка не удалось рассмотреть.
Было видно, что за домом следят. Ухаживают, заботится, а он, похоже, отвечает взаимной заботой о своих домочадцах и теплотой.
Мы прошли мио гостиной. Я успела мельком туда заглянуть. Мягкие кресла у камина, в виду теплой погоды не растопленного. Несколько стеллажей с книгами. Несколько горшков с цветами на широком подоконнике. Низкий столик с белыми подсвечниками.
Боковая стена вдоль лестницы тоже была украшена декоративными подсвечниками из того же белого материала. Хотя нет… никакие они были не декоративные.
Свечи в них загорались сами собой, едва мы приближались, освещая нам дальнейший путь.
Элинор провела меня по лестнице вверх, а потом еще немного вправо по широкому коридору, устланному мягкими коврами с яркими узорами.
- Позвольте, я провожу Вас в Ваши покои, госпожа Надин, - сказала она. – Вам стоит отдохнуть. После такого… происшествия.
- Да, - сказала я, а потом гораздо тише добавила. – И подумать. Очень долго подумать обо всем.
Я шла вслед за девушкой, моей горничной, машинально рассматривала стены, украшенные простыми, но такими милыми картинами. На них были изображения осенних пейзажей, моря, дерева с большими корнями. И на каждой виднелась еле заметная надпись в уголке: «Дом – там, где сердце поет».
Я попробовала прикоснуться пальцем к стене. Никакого слияния. Никакой магии. Только прохлада камня. Что ж всему свое время.
Кто в зеркале?
Глава 5
Мы шли по пологой лестнице, делающей плавный поворот влево на середине пути. Ступени не издавали ни единого скрипа, как будто не хотели беспокоить обитателей этого дома.
Элинор шла чуть впереди меня, осторожно придерживая край пледа, чтобы я не запнулась об него. Девушка при этом выглядела так торжественно, будто несла не ткань, а, по меньшей мере, святыню.
Когда мы оказались у высокой двери с резными листьями плюща, она легко прикоснулась к ней раскрытой ладонью, и тяжелая на вид створка распахнулась передо мной, как будто давно ждала.
- Вот, госпожа Надин, - сказала она, уже не так напряженно, как на берегу у моря. Теперь в ее голосе звучала легкая радость, как у птички, которая нашла свое гнездо. – Ваши покои.
Девушка вошла первой, распахнув тяжелые занавески на окнах цвета весеннего голубого неба, и в комнату хлынул свет. Теплый, слегка золотистый, с оттенком летнего полудня.
- Сейчас приготовлю Вам ванну, - щебетала Элинор, уже порхая по комнате. – Потом приготовлю чай. Пожалуй, сегодня я бы порекомендовала Вам добавить немного успокоительной настойки. После моря она особенно полезна. И малинового листа. Вы же любите? А может, хотите поесть? Я слышала, Анна как раз собиралась печь ягодный пирог… Ой, я побежала, сначала ванна!
Я стояла посреди комнаты все в том же пушистом пледе, словно он был последним клочком моей реальности, который я могла удержать. Он согревал. Он успокаивал.
- Элинор, - сказала я, пока она не умчалась в ванную. – Спасибо. Вы… очень добры.
Она обернулась, смущенно улыбаясь.
- Это моя работа, госпожа.
- Понимаю, - кивнула я. – Но все равно… спасибо.
Последовала небольшая пауза. Я попыталась собраться с мыслями. И добавила:
- Только… можно, Вы будете звать меня просто Надин? Хотя бы когда мы одни. А то это «госпожа» уже режет слух. Как будто я здесь чужая.