Я все еще в нерешительности стояла, завернувшись в полотенце, которое уже начинало сползать с плеч. Словно отмерев, подошла к зеркалу, что висело в самом углу спальни.
И вот я увидела себя. Во весь рост. Целиком.
Полотенце продолжило свой путь под действием гравитации, но я не стала его поправлять. Все внимание на отражение.
Впервые я увидела себя не мельком, не в запотевшем зеркале или в подвижной водной поверхности.
И замерла. Даже пару вдохов пропустила.
- Ну что ж… - прошептала я, оглядывая себя. – По крайней мере рога не выросли. И кожа не сиреневая. Это уже плюс.
Но вот все остальное…
Из зеркала на меня смотрела девушка.
Молодая. Стройная. С кожей, гладкой, как у фарфоровой куклы, которую только что вынули из коробки. Ни морщин. Ни седины. Без следов чего-либо, что могло бы напомнить о прожитых годах.
Волосы стали длиннее. Значительно длиннее. Теперь они доставали до талии. Густые, каштановые с теплым переливом, будто в них вплели несколько предзакатных солнечных лучей.
Глаза остались карими, какими и были, но стали ярче, словно их изнутри фонариком подсвечивали. В них сияли огоньки задора и любопытства. Чистое лицо с тонкими чертами, без единой морщинки, даже тех, что первыми появляются в уголках глаз.
Я провела рукой по щеке. Кожа была гладкая, слегка бархатистая. Теплая. С легким румянцем, как будто я только что бегала по саду за бабочками.
Руки тоже изменились. Стройные, с тонкими пальчиками. Кожа стала светлее, с едва заметным золотистым оттенком. Больше не было ни мозолей, ни царапин, ни следов от чернил, которые, как мне казалось, въелись не только в кожу, но и просочились под нее. Даже родинки исчезли.
Я оглядела фигуру. Тонкая талия. Плавные лини. Ничего лишнего, ничего недостающего.
Просто… идеально. Как будто тело решило: «А давай-ка будем красивыми и не будем уставать».
Я подошла к зеркалу вплотную. Прикоснулась к стеклу. Поверхность была холодной, какой и должна быть. Все было реальным.
- Похоже, - тихо прошептала я. – Я и правда больше не в Сан-Эллисе, а в другом мире. И более того – в другом теле.
Я вновь внимательно посмотрела на свое отражение. Оно изучало меня с тем же удивлением. И даже с легким испугом. Но без паники.
- Ладно, - сказала я. – Раз уж я здесь… Попробую разобраться, кто я теперь такая.
Я развернула халат, что все еще держала в руках. Продолжая рассматривать свое отражение, будто пыталась привыкнуть к новому лицу. Потом, сделав глубокий вдох, как перед прыжком в воду, накинула его на плечи.
Он сел идеально. Нигде не пережимало и не висело мешком, словно его по моим меркам шили. Шелк приятно холодил кожу, даря летнюю прохладу, как тень деревьев неподалеку от ручья. Пояс я обернула вокруг талии и чуть затянула, так мне было удобнее. Рукава тоже оказались в самый раз.
Я улыбнулась и снова погладила мягкую ткань. Элинор же в это время придвинула к зеркалу небольшую мягкую скамейку-пуф и жестом предложила мне присесть на нее.
Она подошла к зеркалу и выдвинула маленький потайной ящичек сбоку от рамы, который я поначалу не заметила.
Внутри оказался целый набор незнакомых мне предметов, уложенных в деревянные ниши. Девушка достала из ящика две длинные, тонкие палочки, слегка изогнутые, с матовой поверхностью. Теплого цвета, напоминающего янтарь. Они выглядели так, словно их предполагалось использовать для размешивания супа, или для игры на ксилофоне.
«То ли слишком широкие азиатские палочки для еды, - мелькнула мысль у меня в голове, - то ли слишком узкие кулинарные лопаточки…»
Я старалась не показать Элинор своего замешательства. Просто смотрела за ее действиями. Ждала.
Элинор улыбнулась и, не говоря ни слова, ловко провела этими палочками по моим мокрым волосам. От корней до самых кончиков, как будто расчесывала невидимым гребнем.
И тут произошло настоящее чудо.
Волосы сразу стали сухими. Не шипели, не парили. И не просто стали сухими, словно замерцали. От ловких профессиональных движений Элинор, они начали завиваться в мягкие, крупные локоны, как будто кто-то невидимый играл с ними, закручивая умелой рукой.