Она кивнула и тихо отошла, будто растворилась в коридоре.
Я глубоко вдохнула и переступила порог. И сразу почувствовала: это место живет. Не просто рабочее помещение. Если это не сердце поместья, то его мозговой центр точно.
Кабинет был просторным, но пространство не пустовало. Тут стояла массивная деревянная мебель, темная, с теплым отливом, будто ее долго и любовью полировали заботливые руки.
По центру размещался огромный письменный стол, из цельного дуба, с резными ножками в виде львиных лап. На его поверхности лежало множество документов. Но они не создавали беспорядка. Все было аккуратно разложено по стопкам, на резной подставке лежали пергаменты с сургучными печатями.
По центру, как украшение стола, располагался письменный прибор. Чернильница из черного камня, перья, одно из них было с золотым обрезом, будто для особо важных писем.
Под потолком, как и в других помещениях, были развешаны светящиеся шары на цепочках. Сейчас они горели не ярко, а излучали мягкий желтоватый свет. На столе с краю стояли свечи в белых ажурных подсвечниках. Они тоже горели сейчас. Но пламя не дрожало и не коптило, ни одной капли воска не скатилось по гладкому свечному боку.
Видимо, это такие же свечи, как я успела заметить на лестнице. Загораются самостоятельно по желанию хозяина. Один легкий жест – и темнота исчезает.
Вдоль стен кабинета стояли стеллажи, доверху заполненные книгами. Не только в парадных кожаных переплетах с золотыми буквами. Нашлись тут и потрепанные, с загнутыми страницами, с записями на полях. Видно, что их читали. И не для развлечения, а для дела.
Воздух в кабинете был каким-то особенно насыщенным. Пахло чернилами, сухими травами. Пылью старых документов, которая здесь казалась не грязной, а частью истории. И еще, неожиданно, - медом. Сладковатый, теплый аромат.
Я огляделась. Окно было чуть приоткрыто. За ним виднелся сад. Цветущие медоносы мерно покачивали головками, и ветерок приносил их аромат, как будто сама природа решила заглянуть в дом с подарком.
Мое внимание привлекло пресс-папье, которое лежало на краю стола. Красивое. Тяжелое даже на вид. Из темно-зеленого камня, немного похожего на нефрит, но с прожилками, как у дерева. На нем были выгравированы сцены быта. Вот крестьянское поле. Вот женщина с корзиной яблок. Дети играющие у колодца. Мельница у реки. Рисунки хоть и мелкие, но выполненные очень четко, с любовью.
Я подошла ближе.
- Красиво, - произнесла я, ни к кому не обращаясь. – Интересно, что это?
- Это напоминание, - раздался голос слева.
Я обернулась. Господин Рэймонд стоял у книжного шкафа, ставя на полку одну их книг. Я не заметила его сразу, когда вошла. А может быть, это он дал мне время, чтобы осмотреться.
- Напоминание, - повторил мужчина, подходя к столу. – О том, кто на самом деле держит поместье.
Он коснулся пальцем пресс-папье и провел по гладкой поверхности.
- Без них не было бы ни замка, ни графа, да и меня тоже. А камень называется эларит. Довольно редкий минерал. Его добывают в горах далеко на севере. Поговаривают, что он помнит руки тех, кто его вырубал.
Я кивнула.
- Хорошее напоминание.
Наконец-то я смогла рассмотреть управляющего господина Рэймонда Тореса как следует.
Это был мужчина средних лет, с прямыми волосами, с легкой сединой у висков, как будто рука зимы уже коснулась его, но не торопится покорять целиком. Лицо – строгое, но не суровое. Скулы четко очерчены. Взгляд – острый, внимательный, как у человека, который понимает не только то, что сказано вслух, но и то, что имеется в виду.
Он был одет в строгий камзол темно-серого благородного цвета, с золотыми пуговицами в виде маленьких ключей. Наверное, это была такая форма, не просто одежда. А ключики – своеобразный символ. Управляющий поместьем. Хранитель порядка и спокойствия.
Двигался мужчина неспешно. А голос его звучал ровно, как у того, кто привык трижды обдумать слова, прежде чем произнести их.
- Госпожа Надин, - начал он. – Я рад видеть, что вы пришли в себя. Но, если честно, Ваша прогулка на пляж и то, что Вы вошли в воду... Это было так неожиданно. Вы же знаете, как граф заботится о Вашем здоровье. И я, как его доверенный человек, обязан проследить, чтобы с Вами не случилось ничего дурного