Я посмотрела на господина Рэймонда. И в его глазах увидела не просто заботу. А ожидание. Интересно, и чего он ждал от меня. Жалоб? Раздражения? Обвинений в адрес слуг, что не уследили? А может и вовсе капризов: «Я хочу горячего молока! Я отказываюсь выходить из комнаты целую неделю!»
Но я-то была не той Надин. И не собиралась ей становиться.
- Спасибо за заботу, - искренне заговорила я. – Господин Рэймонд, я и сама не понимаю, как так вышло. Кажется, меня настигло какое-то помутнение... Я извиняюсь, что доставила вам столько хлопот.
Я вздохнула и продолжила.
- В воде я действительно немного потеряла ориентацию, но теперь я полностью здорова. И… еще раз прошу прощения за беспокойство, которое доставила.
Мужчина замер.
Всего лишь на мгновение. Но я это заметила. Его брови чуть приподнялись. Глаза едва заметно блеснули. Он явно не ожидал извинений. От хозяйки. От той, кто до этого искренне считал, что мир должен крутиться исключительно вокруг нее.
- Это… не Ваша вина, госпожа, - произнес управляющий, чуть медленнее, чем говорил раньше. – Мы должны были быть рядом. Но… благодарю Вас за эти слова.
Я кивнула. Внутри невольно росло легкое напряжение. А вдруг это была проверка? Вдруг от меня ждали именно капризов, чтобы потом доложить графу: «Ваша невеста взбалмошна и неуправляема»?
Но виду не подала. Просто немного отвела взгляд. И тут заметила кое-что интересное.
На стене. Чуть сбоку от книжных полок – портрет. Молодой мужчина. В профиль.
Заочное знакомство
Глава 8
На стене, чуть сбоку от книжных полок висел портрет. Молодой мужчина в профиль.
Темные волосы чуть завивались. Взгляд прямой, словно смотрит не на художника, а вдаль. Цвет глаз мне, к сожалению, разобрать не удалось. Зато четко была видна волевая линия подбородка, четкая, сильная. Нос с легкой горбинкой, как у тех, кто не боится ударов судьбы. Хотя его обладателя это совсем не портило.
Одет молодой человек на холсте был довольно просто. В камзол из светлой ткани, без герба или каких-либо других опознавательных знаков. Но я сразу поняла, что это и есть граф. Хотя… не слишком ли молод жених?
- Это ведь портрет графа? – как бы между делом уточнила я.
- Да, - кивнул господин Рэймонд. – Граф земель Тамирр, Теодор Грасс, - он взглянул на портрет с легкой грустью. – Изображен в день своего совершеннолетия, в двадцать один год.
Мужчина вздохнул, немного помолчал, а потом продолжил.
- Уже почти тринадцать лет прошло. Не любит наш граф художникам позировать. Говорит: «Лицо человеку не для бумаги нужно. Оно для жизни».
Я посмотрела на портрет внимательнее. То есть это и есть мой жених. Граф Теодор Грасс. На портрете ему двадцать один год, а сейчас получается около тридцати четырех. Интересно, а мне тут сколько?
- Он скоро вернется? – спросила я, будто между делом.
- Примерно через полгода, - ответил Рэймонд. – По окончании дел в столице.
Управляющий посмотрел на меня.
- Но Вы ведь и сами… знаете об этом?
- Да, конечно, - сказала я, вероятно, чуть более поспешно, чем требовалось. – Просто… хотела убедиться.
Он кивнул. Но в глазах мужчины мне все же мерещилась тень сомнения.
- Жаль, что Вам не удалось лично встретиться с графом, - продолжил меж тем управляющий. - Он тоже видел Вас только на портрете. Как и Вы его.
Мужчина вздохнул. Открыл ящик стола и достал оттуда большую плоскую шкатулку.
– Ох, уж эти договорные браки… Семьи решили. Договор подписали. А сердца… сердца только готовятся. Но не пугайтесь, часто любовь приходит с уважением, с терпением.
Я молчала. «Сердце готовится». Интересный выбор слов.
Господин Рэймонд же достал из шкатулки небольшую картину, завернутую в тонкую ткань. Действовал очень бережно, как будто боялся поцарапать. Развернул.
- Вот и Ваш портрет, - он протянул изображение мне. – Тот самый, что отправили вместе с брачным договором год назад.
Я взяла портрет в руки. Картина была легкой. Деревянная основа. Масло. Подпись на обороте – леди Надин Меир. И – я.