Девушка театрально вздохнула, приложив руку ко лбу.
- Не похоже, - тихо возразила ей Элинор.
Все повернулись к ней. Она сидела чуть в стороне, ближе к очагу, с кружкой молока в руках.
- Я была с ней весь вечер. И она… слушала. Не как госпожа, которая ждет, пока ей доложат. А как человек, который искренне хочет понять. А еще она попросила выпить чаю вместе с ней. Не «подать», не «принести», а присесть и попить вместе чая.
- Может, хотела посмотреть, как ты среагируешь, - буркнула служанка.
- А потом она извинилась, - добавила Тилана, глядя в стол. – За беспокойство. Когда я передавала веление господина управляющего, она сказала: «Спасибо, Тилана». И улыбнулась. Не так, как надо. А… искренне.
В воздухе повисла тишина. Казалось, даже огонь на мгновение замер.
- Не стоит спорить о том, чего мы не можем знать, - раздался голос у двери.
Все обернулись.
В кухню вошел господин Рэймонд. Он подошел к столу, снял камзол, и оставшись в одной рубашке, повесил его на спинку стула.
Сел.
Никто не осмелился заговорить первым.
- Хватит, - сказал мужчина, опираясь ладонями о стол. – Сплетни – не служба. Это – пустота. А в этом доме пустоте не должно быть места.
Он поднял глаза. Спокойные.
- Сегодня я беседовал с госпожой Надин. Мне она тоже показалась другой. Нет, не другим человеком. – Рэймонд сделал паузу. – Просто более вдумчивой. Спокойной. Не требовала. Не упрекала.
Он вновь оглядел слуг.
- Я не знаю, что случилось там у моря. Не берусь судить, шок это, притворство или… чудо. Но я надеюсь. Надеюсь, что леди Меир, больше не та, что была пару месяцев назад. Что она станет хозяйкой не только на бумаге. А по сердцу.
Тишина воцарилась на уютной кухне.
- А как пойдет дальше… - продолжил управляющий уже мягче. – Поживем – увидим. А пока – она наша госпожа, невеста нашего графа. Так что не спорим, не гадаем. Не судим. Понятно?
Последовали кивки, шепотки, смущенные взгляды.
- Хорошо, - закончил Рэймонд. – Тогда отдыхайте.
Мячик дружбы
Глава 9
Я проснулась не сразу. Сначала через закрытые веки просочился свет. Он был таким теплым, золотистым. Это ощущалось даже сквозь сон. Легкий, как будто солнце решило не будить а погладить по голове. Он ложился на лицо мягкими бликами, скользил по векам, будто мягко шептал: «Пора вставать. Но можно не торопиться».
За светом я почувствовала запах. Свежесть раннего утра, смешанная с ароматом влажной земли, цветущих деревьев и чего-то сладковатого, будто где-то рядом пекли булочки с ванилью.
А еще тихий шелест. Кажется, это занавески слегка колыхались от легкого ветерка, тянувшего из приоткрытого окна. Шорох, как у крыльев бабочки.
Я лежала, не спеша открывать глаза. Хорошо. Тихо. Уютно.
Но тут в мою утреннюю негу ворвались совсем другие звуки. Впрочем, вполне привычные. Это были детские голоса. Громкие. Спорящие.
Один – высокий и обиженный.
Второй – пониже и упрямый.
Слов не разобрать, но интонации очень знакомы, как собственное дыхание.
«Опять детишки из средней группы поссорились, - мелькнуло в сонном сознании. – Кто-то съел чужой бутерброд. Или не поделили цветные мелки. Или просто хочет, чтобы на него обратили внимание».
Я машинально потянулась к тумбочке, на которой обычно держу запас фруктовых леденцов для ребятишек. Леденец – не взятка. Это сигнал: «Я тебя вижу. Я рядом. Давай поговорим».
Открыла глаза.
И уставилась на балдахин над моей кроватью. Нет, такого у меня в «Светлячке» точно не было.
Легкая ткань, цвета утреннего тумана, чуть колыхалась от ветра. Она была прозрачная, воздушная, как будто кто-то накрыл кровать облаком.
Не «Светлячок». А рядом не тумбочка с леденцами.
Воспоминания нахлынули, как волна. Сан-Эллис. Море. Вечернее купание. Другой мир. Зеркало. Портрет на стене в кабинете управляющего.
- Ну конечно, - прошептала я. – Я же в другом мире. И, кажется, я больше не воспитатель. А… невеста графа.