В кухне повариха Анна стояла у окна, вытирая руки о край фартука, но не отводила взгляда. Рядом с ней так же к оконному стеклу будто прилипли горничные Элинор и Тилана, поваренок Ганс, даже садовник Фир, заглянувший занести тра́вы для чая.
- Вот это да, - прошептала служанка, прижав руки к груди. – Госпожа успокоила этих беся́т…
- Тише ты! – шикнул на девушку садовник, оглядываясь. – Молодого виконта и юную леди так называть не стоит.
- Ну а как? – фыркнула та. – До этого никто с ними не справлялся! Филипп – как шторм, Лия – как лесная тайна. А госпожа, просто подошла… и разрешила.
- Не разрешила, - тихо возразила Элинор. – Она включила их в игру. Без криков. Без упреков. Просто позвала.
- А помните раньше? – вставил поваренок Ганс. – Раньше она бы велела отобрать мяч. Или просто приказала им замолчать. А тут… улыбнулась.
- И предложила играть вместе, - добавила Тилана. – Как своим.
В кухне повисла тишина, в которой каждый думал о чем-то своем.
- Похоже, госпожа Надин, и правда… изменилась, - сказала Анна, все еще вглядываясь в сад. – Не лицом. Внутри.
- Надеюсь, это навсегда, - прошептала Элинор. – Вот такая жена нужна нашему графу Теодору. А не та, что постоянно сидит в своих покоях и ждет. А та, что готова выскочить в сад босиком, чтобы остановить ссору.
- А может, - сказал садовник, оглаживая усы, - она всегда была такой. Просто боялась.
Все стояли и смотрели, как Филипп и Лия бегут к дому, смеясь, как будто только что заключили мир. Как Надин идет следом, с улыбкой, которую здесь и не помнили. Как ветер касается ее волос, будто приветствуя.
- Вот такая жена, - повторила Анна. – С горячим живым сердцем.
- Господа! – раздался голос у двери.
Все резко обернулись.
У порога стоял Рэймонд. Он не был сердит и не выглядел излишне строгим. Но он был здесь. И этого было достаточно.
Разговор стих, как будто кто-то выключил звук. Слуги медленно разошлись: кто к плите, кто к стирке, кто в сад. Никто больше не сказал ни слова. Но все подумали: «надеюсь эти изменения – к лучшему».
Рэймон Торес подошел к окну. Посмотрел в сад на следы босых ног на камнях. На мяч, оставленный на скамейке.
- Ну что ж, - прошептал он, чуть улыбнувшись. – Поживем – увидим.
Самая вкусная каша
Глава 10
Я вернулась в свои покои, все еще с легкой улыбкой на губах. В голове звучали голоса детей. Я вспоминала их стремительный бег в сторону дома. Мяч, оставленный на скамейке, как символ перемирия. В сердце поселилось тепло, не то что от ощущения победы, а от ощущения, что я на своем месте.
Еще не успела я закрыть за собой дверь, как за мной влетела Элинор. Он вбежала, как ветер, и сразу замерла, прижав руки к порозовевшим щекам.
- Госпожа… - начала она, и голос ее немного дрожал от волнения. – То есть… Надин. Я видела Вас в саду. С детьми.
Я улыбнулась.
- Ну и как?
- Вы… - она замялась, подбирая слова. – Вы просто подошли. Не стали кричать. Не начали приказывать. Как будто вы не хозяйка. А просто… своя.
Я приблизилась к зеркалу, на ходу снимая халат.
- Ну, я же и есть своя, - сказала я мягко. – Просто… недавно это поняла.
Девушка посмотрела на меня. Ее глаза сияли, как у человека, который впервые увидел, что мир может быть другим.
- Вы… совсем не такая, как раньше, - прошептала она. – Стали спокойнее. Теплее.
Я кивнула.
- Иногда, чтобы понять, как правильно, нужно просто начать действовать.
Она не стала спрашивать, что я имею в виду. Просто улыбнулась. И подошла, чтобы помочь мне одеться.
Скрывшись ненадолго в гардеробной Элинор вернулась с простым платьем в руках. Светло-зеленым, с рукавами до локтя и длиной чуть ниже колена. Ткань была легкая, как дыхание, но держала форму. На груди и воротнике красовалась большая яркая вышивка, изображающая полевые цветы.
- Красивое, - сказала я, проводя рукой по подолу. – И, похоже, удобное.
- Оно хорошо подходит для прогулок в саду, - пояснила Элинор. - Раньше Вы не часто выходили. А теперь, может, будете?
- Буду, - сказала я. – Особенно если там и правда появятся «всамделишные» драконы.