- Это мой, его зовут Мурзик, - сказала она. – Он охраняет принцессу в ее волшебном замке.
- А мой будет огнедышащим, - заявил Филипп, рисуя рядом. – Он будет охранять пещеру с сокровищами. А еще он летает!
Я смотрела, как их ручки, с зажатыми в пальчиках мелками, скользят по бумаге. Как рисунки, может и не оживают, но как оживают детские глаза. Как они спорят, чей дракон сильнее, чей быстрее. Как потом сами договариваются: «Ладно, пусть они дружат. Будут союзниками. И вместе всех победят».
Потом мы складывали из бумаги бабочек-оригами. Больших и маленьких. Которые могут порхать, если их правильно запустить.
Потом, так же у фонтана, раскрашивали им крылышки. Лия нарисовала цветы на крылышках одной из бабочек – синие и золотые. Филипп подрисовал ей корону. А я добавила улыбку.
День шел. Один раз нам пришлось все-таки отвлечься от игр и озорства. Потому что Анна сама вышла в сад, чтобы пригласить попробовать «самый вкусный суп, с секретом». От такого предложения мы, конечно же, не могли отказаться.
А потом снова вернулись в сад. Смех в этот день то замолкал, то раздавался снова. К сожалению, не обошлось и без ссор. Мелких, но острых.
Филипп с обидой выкрикнул: «Почему она всегда все решает!» - когда Лия выбрала, где нам расположиться с послеобеденным чаем и печеньем. Девочка замолчала, отступила. Я не стала вмешиваться. Только сказала:
- Ты прав. Ты сам можешь выбрать следующее место. А твоя сестра – не виновата. Она просто боится, что ее могут не услышать.
Мальчик помолчал. Потом кивнул. Подошел к сестре и, взяв ее за руку, сказал:
- Ладно. Давай после чая сходим к твоему любимому ручью.
Иногда они отмалчивались. Смотрели в сторону. Упрямились. Но не потому что злились. А потому что еще не были готовы.
Доверие – это не дверь, которую можно открыть с размаху. Это больше похоже на небольшое окно. В котором сначала появляется маленькая щелочка. Потом приоткрывается одна створка. А уж после – весь проем.
Конечно, они не бросились рассказывать мне о мечтах. Не делились страхами. Не стали звать меня мамой. И не обнимали.
Но…
Но они были рядом. Не убегали. Смеялись. Мы играли вместе. Они были рядом.
Это был замечательный день. Не потому что все было идеально. А потому что просто было. Потому что мы провели этот день вместе.
И, может быть, это был первый шаг. Первый кирпичик. Еще хрупкий, и совсем небольшой. Но – настоящий.
Кирпичик, из которого мы построим мостик под названием доверие. И, надеюсь, он станет дорогой к чему-то большему. К семье.
А в конце дня, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в мягкие оттенки персика и лаванды, а по саду стали расползаться золотистые тени, я с умилением посмотрела на детей.
Филипп сидел на скамейке, слегка опустив голову, и зажав ярко-красный мяч между коленями. Лицо он чем-то успел перепачкать, но глаза были довольными.
Лия лежала рядом прямо в траве, и раскрашивала крылышки очередной бабочки сложенной из бумаги в цвета радуги. Но, я заметила, что ручки ее стали двигаться медленнее. Казалось, даже ее молчание стало тише.
- Ну что, - сказала я, присаживаясь радом, - устали?
Они синхронно кивнули. Видимо, сил говорить вслух уже не осталось. Только согласие в глазах.
- Тогда пора собираться домой, - сказала я. – А я расскажу вам еще один секрет.
Они тут же выпрямились.
- Какой? – заинтересованно спросил Филипп.
- Как сделать, чтобы не только каша, но и сны были сладкими?
- Да! – восторженно прошептала Лия.
- Это очень просто, - произнесла я, понижая голос, как будто делилась древним заклинанием. – Нужно сделать следующее. Во-первых, выпить перед сном стакан теплого молока. Во-вторых, слушаться горничных, которые вот-вот появятся, чтобы отвести вас купаться и укладываться.
Я кивнула на Элинор и Тилану, которые уже тихо шли к нам по боковой садовой дорожке.
- А в-третьих… - я сделала паузу, - не рассказывать Анне, что вы все-таки добрались до плодового сада и нарвали там яблок.