Парнишка замер на секунду. Потом улыбнулся – искренне, широко и открыто.
- Спасибо, синьора. Я… я передам Ваши слова бармену.
- Передай, обязательно, - кивнула я. – И скажи, что очень вкусно.
Он ушел, прижимая блокнот к груди, будто это был диплом. Ох, опять я принялась за свое… Не могу просто молчать. Привычка педагога. Обязательно нужно кого-то похвалить, подбодрить, вдохновить. Даже в отпуске.
Я бросила взгляд на пляж и морскую гладь. Вода была прозрачная, как стекло, и в ней купались люди. Кто-то плескался или играл большим надувным мячом, задорно смеялись дети и подростки. Кто-то просто расслаблено лежал на спине, прикрыв глаза.
Я вдруг почувствовала… Не тревогу, нет. А легкое, теплое притяжение. Как будто море нашептывало именно мне: подойди ближе, подержи меня в руках.
Я допила свой коктейль, не спеша, не хотелось расставаться с веселящими пузырьками и малиновым послевкусием на языке. Встала, чуть потянувшись и сбрасывая накопившуюся скованность в суставах. Ухватила сандалии за свободно болтающиеся завязки, а легкий яркий платок накинула на плечи, чтобы не сгорели.
Путь к выходу с террасы кафе лежал через застекленную витрину со сладостями. Наверное, так было сделано для привлечения большего количества клиентов.
Я тоже засмотрелась на ее содержимое. Десерты, что лежали там, действительно, были весьма разнообразными и выглядели аппетитно. Тут были и маффины в бумажных формочках, и пирожные с кремом, и мини-тарты с ягодами, блестящими, как драгоценные камни.
Стекло отражало и меня. Не четко, как зеркало, а мягко, будто это была не совсем настоящая я, а воспоминание, кем я была. Я посмотрела на себя.
За неделю на курорте я загорела. Лицо чуть потемнело, особенно на скулах, будто солнце решило подчеркнуть черты, и выделить детали. Стройной фигурой я, увы, похвастаться никогда не могла. Умеренно полноватая. Как и должна быть у женщины, которая любит пироги, и с удовольствием печет их в большом количестве. А также чай с медом и теплые объятия.
Карие глаза – теплые, с сеточкой морщинок у внешних уголков. Это были следы улыбок. Тысяч улыбок.
А в волосах уже виднелась седина. Сейчас мне показалась, что она выглядела совсем как сахарная посыпка. Особенно у висков – две серебряные пряди, будто кто-то аккуратно присыпал меня сверху, как маффин с ванилью. Старостина Надежда Сергеевна – особый выпуск, с начинкой из терпения и глазурью из доброты и понимания.
Я улыбнулась своему отражению.
- Ну что, подруга дней моих суровых, голубка дряхлая моя** - прошептала я, вспоминая слова классика. – Ты выглядишь как десерт, который подают к чаю гостям. Уютный. Немного расплывшийся. Но домашний, уютный. Теплый и настоящий.
И вдруг я подумала. Нет, скорее ощутила, что я и правда устала. Не физически. А по-другому. Как будто двадцать пять лет подряд держала на руках чужую боль, и вот теперь, наконец, можно отпустить ее. Расслабить хватку. Хоть ненадолго.
Я перевела взгляд с витрины на море.
Оно лежало передо мной, спокойное, лазурного оттенка, с легкой дрожью на поверхности, будто дышало. Небо еще не начало менять цвет, но уже чувствовалось, что вечер близко.
Воздух стал мягче. Ушла полуденная знойность. Не зря все-таки в этих местах принята послеобеденная сиеста, действительно помогает избежать опасной жары и восстановить силы.
Помнится, Римляне называли такой отдых «шестой час». Даже современная медицина подтверждает пользу короткого сна для повышения продуктивности и снятия стресса, особенно после сытного обеда.
Стало заметно тише. В воздухе появился запах соли, цветов и еще чего-то… похожего на запах старых книг. Как будто сама земля здесь помнила сказки, которые рассказывали друг другу люди, сидя под крупными звездами, что зажигались каждую ночь в темном высоком небе.
Я присела прямо на белый еще теплый песок, не стала расстилать полотенце или искать свободный шезлонг. Как делают дети, когда хотят прочувствовать мир под ладонями.
Я не торопилась. Не думала о завтрашнем дне, о скором возвращении домой. О том, как вернусь к расписанию, к дежурствам, к именам, которые знаю наизусть.