Садовник Фир уже ждал у калитки, ведущей в его владения, опершись на свою лейку, как маг на свой волшебный посох. На лице – легкая улыбка, но в глазах я все же заметила некоторое удивление.
Похоже, он, как и Анна, не был уверен, что я приду. Что мне на самом деле будет интересен сад. И вчерашнее обещание – это не просто вежливость.
- Ну что ж, - сказал он, выпрямляясь. – Вижу, не передумали.
Мужчина посмотрел на детей, которые держались чуть позади меня.
- А они с Вами?
- С нами, - улыбнулась я. – Это же экскурсия.
- Экскурсия, - повторил садовник медленно, будто пробуя слово на вкус. – Тогда – за мной. Покажу, что у нас есть интересного.
Он повел нас вглубь сада, туда, где кусты усыпанные ягодами росли гуще, а воздух казался слаще от аромата.
Между узкими дорожками, что вились между растениями, Фир показал высокие кусты, с длинными чуть заостренными листьями, а под ними, будто они хотели спрятаться, висели крупные ягоды. Это и были лилианы.
Выглядели они необычно. На вид напоминали нежно-розового цвета клубнику, с блестящей, чуть влажной кожицей. Но черешки ягод отличались, они были плотными, как у винограда. А какой вокруг стоял запах…
Запах был пряный, сладкий, с оттенком меда и нагретого на солнце дерева. Тот самый, что еще вчера разливался по саду, будто сам сад дышал им.
- Вот они, - сказал Фир гордо. – Лилианы. Ягоды это сладкие и нежные, только с ними нужно обращаться осторожно.
Он показал на ветку.
- Придерживайте вот так, пальцами у основания. А – черешок другой рукой. Только не тяните. А то можно сорвать не только ягоду, а и всю ветку разом. А ветка – это будущее растения. Их надо беречь.
Я кивнула. Осторожно удерживала ветку, как показал садовник, и сняла одну ягоду. Она легко оторвалась. На ладони заблестело маленькое розовое сокровище. Положила ягоду на язык и замерла, чтобы лучше распробовать.
Вкус тоже оказался необычным, как и вид. Пожалуй, я бы сравнила его со спелой сладкой малиной, только с медовым послевкусием, и легкой кислинкой на кончике языка. В ягодах был сам аромат лета, настоящего, того, что помнишь с детства.
- Ммм… - выдохнула я. – Это настоящее волшебство
- Ага, - кивнул Фир, довольный собой. – У нас тут все – настоящее. Ну и волшебное тоже. Не так, как в тех краях, где я родился. Там сухо, мало что удавалось вырастить.
Мы пошли дальше. Я внимательно слушала. Задавала уточняющие вопросы:
- А как Вы поливаете в жару?
- А какие растения предпочитают тень?
- А эти цветы с фиолетовыми лепестками – они светятся сами по себе или от лунного света?
Фир отвечал охотно, даже с гордостью. Он видел, что я действительно слушаю. Не просто киваю в такт его словам, а понимаю о чем идет речь. И это было для пожилого садовника важнее любого титула.
Розы и подорожник
Глава 14
Филипп и Лия поначалу тоже пытались присушиваться к нашему «взрослому» разговору. Потом начали синхронно зевать. Потом стали хитро переглядываться, похоже, уже затеяли какую-то очередную шалость.
И, когда мы углубились в обсуждение освещения виноградных лоз, исчезли. Тихо растворились среди ветвей. Теперь они бегали у фонтана. Смеялись, шептались, строили из камней крепость, чтобы в ней мог поселиться «настоящий дракон», если он когда-нибудь прилетит сюда на запах яблочного пирога.
Ничего страшного. Просто дети. Пусть бегают. Пусть играют.
Я оглядела сад. Здесь было множество цветов. Все яркие, необычные. У некоторых лепестки были прозрачными, словно стекло. Другие же еле заметно мерцали. Запахи разных растений смешивались между собой. Но в целом складывались в очень гармоничную композицию. Я не заметила ни одного увядшего листа. Ни один сорняк не посмел укорениться на грядке.
- Как же красиво, - произнесла я, наслаждаясь картиной. – Я таких цветов никогда раньше не видела.
- Ну, у нас тут все свое, - сказал Фир. – Не как в столице. Там во главе угла мода. Здесь – жизнь.
- А розы? – спросила я оглядываясь. – У Вас… нет роз?
Садовник нахмурился.
- Розы?
- Да, - сказала я, пытаясь объяснить, что имела в виду, словами обрисовать цветы, которые видела не один раз в жизни. – Это цветы. Красные, розовые, белые… с плотными лепестками, которые раскрываются, как пышные юбки у танцовщиц.