Я не волновалась за своих подопечных. У нас подобрался на редкость дружный и чуткий коллектив педагогов. Я просто любовалась. Как будто впервые в жизни позволила себе ничего не делать.
Я провела пальцами по песку, потом зачерпнула горсть и медленно пересыпала из одной ладони в другую.
Здесь, на этом пляже он был не желтый. Он почти светился. Каждая крупинка, пронизанная солнечным светом, вспыхивала, как крошечная звезда. Будто я держала в руках рассыпанный теплый снег. Он просыпался сквозь пальцы – медленно, шелестя, будто шептал что-то на древнем полузабытом языке: ты здесь. Ты жива. Ты в этом мгновении.
Воздух был густым от витавших вокруг запахов. В нем смешались соль, кокосовое масло, жареный миндаль с уличной лавки, и где-то вдалеке – сладковатый дымок от гриля. Кто-то жарил свежепойманную рыбу.
Дети смеялись. Где-то играла тихая музыка, простой гитарный перебор без слов. Только мелодия, легкая, как дыхание ветра.
Рядом, в паре метров от меня, сидела маленькая девочка лет трех-четырех. В смешном купальнике разукрашенном морскими звездами и коньками. Она держала в ручонке крошечное зеркальце и с серьезностью ученого направляла солнечный зайчик то на песок, то на ногу мамы, то на мое колено.
Я улыбнулась:
- Ну ты и снайпер, - сказала я покачав головой и показав малышке большой палец.
Девчушка захихикала, прикрыла рот ладошкой и тут же запустили зайчика в шляпу прохожего. Он вздрогнул, оглянулся, а малышка зажмурила глаза, будто ее тут и не было.
Мимо прошел продавец мороженого. С термосумкой, покрашенной в голубой и белый цвета, с колокольчиком, закрепленным на запястье.
- Мороженое, синьора? – спросил он, улыбаясь. – Есть сливочное или фруктовое.
- Нет, спасибо, - вежливо отказалась я. – Так недолго и самой приобрести идеальную форму – форму шарика мороженого.
Он рассмеялся и побрел дальше, позвякивая колокольчиком, как будто разносил по пляжу хорошее настроение.
Я сидела и смотрела на все вокруг. На девочку, которая теперь принялась за строительство песочного замка. Но не простого. Она украшала крыши башенок ракушками, а дорожки выложила мелкими белыми камешками.
На пару, идущую вдоль кромки воды, держась за руки, оставляя следы, которые тут же слизывала волна.
На чайку, кружащую над головами отдыхающих, будто решая, не стащить ли у кого бутерброд.
И вдруг поняла, что снова задумалась. А ведь я хотела искупаться.
Солнышко уже почти коснулось горизонта. По воде запрыгали розовые и радужные блики, будто кто-то рассыпал по поверхности крупные самоцветы. Море стало зеркальным, приобрело ту особую нежность, как будто и само готовилось ко сну.
Некоторые отдыхающие уже собирались – складывали полотенца, пытались добровольно выманить детей из воды, вытряхивали песок из сандалий. Но я была не из их числа. Я знала, что еще не время. Мне хотелось полюбоваться закатом.
Я встала, стряхнула мелкий белый песок с ладоней и подола. Скинула легкое пляжное платье.
- Ну что, - сказала я себе, - освежимся?
И пошла к воде.
Босиком. Двигалась медленно. Песок под ногами был прохладнее у кромки воды, влажный, упругий. Волна накрыла ступни – соленая живая, она встретила меня как старого друга. Я сделала еще шаг. И еще. Вода поднялась до колен, потом до пояса. Легкий ветер коснулся обнаженных плеч. Я закрыла глаза.
Меня не терзали никакие дурные предчувствия. Не было никакого страха. Только легкость. Ощущение, что я – часть этого момента. Что все правильно.
Я сделала глубокий вдох, подняла руки и нырнула.
Вода приняла меня в объятия. Она оказалась немного холоднее, чем я думала, но не слишком. Пузырьки стали разбегаться от меня в разные стороны, приятно щекоча кожу. Свет с поверхности дробился, играл, тянулся ко мне.
Я решила нырнуть чуть глубже, просто чтобы почувствовать, как вода обнимает меня со всех сторон. Ощутить возрастающее давление тишины на барабанные перепонки. Как будто я погружаюсь в другое измерение.
Перед тем как нырнуть, я на секунду всплыла на поверхность, сделала глубокий вдох, втягивая в легкие соленый воздух, полный запаха моря и вечернего розоватого света.