- Что такое? – спросила я, опускаясь на колено.
Она стояла, сияя, как тот самый солнечный зайчик, который они с братом так и не смогли поймать.
- Я хочу тебе кое-что показать! - Она говорила тихо, но так важно, будто делилась государственной тайной, не меньше. – Ты обещаешь не рассказывать?
- Обещаю, - сказала я, касаясь ее ладони. – Это будет наша тайна. Твоя и моя.
Она кивнула, схватила меня за руку и потащила на окраину поляны, к самой кромке ручья. Туда, где камни были покрыты мхом, а вода журчала особенно загадочно.
- Вот, - прошептала малышка, останавливаясь у небольшого углубления в бережке. – Смотри.
Я затаила дыхание.
Там, у самой кромки воды, росли цветы. Но не обычные. Их головки были похожи не на бутоны, а на маленькие пушистые шарики, как облака, окрашенные в приглушенные оттенки радуги: нежно-сиреневый, персиковый, бледно-бирюзовый. И они не стояли неподвижно. Они словно дышали. Плавно покачивались, будто прислушиваясь к ритму воды.
- Это… - выдохнула я в восхищении. – Они живые?
Лия гордо кивнула.
- Я сама их вырастила, - она провела ладонью по бутонам, и цветы послушно склонились в ее сторону, как волна, следуя за движением. – Росинки знают, когда я прихожу.
Я смотрела, не моргая.
Перед глазами всплыла страница из старой книги, найденной в библиотеке поместья, такой невзрачной, с потрепанным переплетом и закладкой из засушенного цветка.
Глава называлась «Диалог с природой».
«У некоторых детей, - писал автор, - есть дар слышать, как дышат корни.
Их голоса не громкие, но живые. Слышать, как росток пробивается сквозь камень – это не заклинания. Это – умение чувствовать жизнь, которая отзывается на заботу».
Тогда я подумала, что это всего лишь «сказки для садовников». Но сейчас, глядя на Лию, поняла: сказки – это то, во что можно верить, пока не увидишь своими глазами.
- Как у тебя это получается? – начала я, надеясь, что голос не дрогнет.
Я ведь думала, что она покажет мне тайничок с яркими пуговицами или цветными стеклышками. А она поделилась жизнью.
- Я их поливала, - тихо ответила Лия. – И разговаривала.
Она хихикнула.
- А иногда я делюсь с ними секретами. Про то, как Филипп однажды утащил у Анны кусок пирога и спрятал его в сапог.
Цветы в ответ слегка покачнулись, как будто смеялись.
- Видишь? – прошептала Лия. – Они все слышат.
- Похоже на то, - я рассмеялась. – А может, они тоже любят пироги?
Я опустилась прямо на землю рядом с девочкой, обняла ее.
- Лия, - прошептала я ей в макушку, - это настоящее чудо. И цветы. И ты. То, что ты смогла их вырастить. Что поделилась со мной.
Она прижалась ко мне. Очень крепко. Как будто боялась, что я исчезну.
- Ты тоже приходи их навещать, - сказала она вдруг. – И они тебя тоже полюбят. Вот, смотри.
Я посмотрела. И увидела, как один бутон, самый маленький, чуть приподнялся. Будто соглашался. Я улыбнулась.
Мы еще немного посидели у ручья, пока солнце не поднялось совсем высоко. Цветы покачивались. Вода напевала. А я просто радовалась еще одному замечательному дню. В котором все идет не по плану. Где вместо роз могут вырасти грибы.
Плюшки и гроза
Глава 18
И вот дни снова потянулись один за другим. Неспешно, но плотно. Как нити ложатся одна к одной под руками опытной вышивальщицы. В каждом был свой особенный ритм. Свои победы. И свои неудачи, без них тоже не бывает.
Как в тот раз, когда я решилась испечь пирог с лилианами. Анна потом долго смотрела, на кусок чего-то обугленного, в который превратилось тесто. И только фыркала, от сдерживаемого смеха:
- Ну что, госпожа, теперь будет чем накормить драконов?
- Ага, - я тоже рассмеялась, вытаскивая черную субстанцию из духовки.
- Попрошу Фира собрать еще ягод, - сказала тогда Анна. – В следующий раз получится лучше. А потом еще лучше.
Она оказалась права. Второй пирог у меня не превратился в угольки. А третьим я даже решилась угостить домашних. Даже Рэймонд, обычно не слишком улыбчивый за завтраком, кивал и просил добавки.