Однажды утром, когда солнце еще только начинало пригревать каменные дорожки, Рэймонд зашел в гостиную, где я расположилась с книгой на коленях и чашкой чая на столике, с отчетом.
- В дальней деревне вырыли новые колодцы, - сказал он, раскладывая бумаги на столе. – Теперь у жителей есть чистая вода. И они в благодарность прислали подарки.
- Подарки? – переспросила я, откладывая книгу в сторону. – Что за подарки?
- Я не меркантильная, - добавила я, видя его взгляд. – Просто любопытно.
- Ароматная мука, - кивнул он, махнув рукой в сторону кухни. – Передал Анне. Сиреневая такая. Из высушенных плодов какой-то дикой ягоды. Название… не запомнил. Что-то вроде чириталы.
«Может быть, это черемуха, - мелькнуло у меня в голове. – Только здесь ее называют иначе».
- Это замечательно! – сказала я, не пряча улыбку. – С ней, наверняка, можно столько всего сделать. Сегодня же попробуем новый рецепт пирога.
Господин управляющий усмехнулся.
- Уже придумываете, как ее использовать?
- Ага, - кивнула я. – Посоветуемся с Анной и приготовим. Передайте жителям «спасибо».
Он кивнул.
- И еще… - добавила я, вспомнив. – Скоро ведь нужно будет нанять учителей для детей. Филипп уже задает вопросы, на которые я не всегда могу ответить. Например, почему звезды не падают с неба, как листья с деревьев.
- Да, - согласился Рэймонд. – Действительно пора подумать об учителях. Я займусь этим.
Я подумала о Филиппе, который все больше времени теперь проводил на конюшне. И добавила:
- И учителя верховой езды для Филиппа. Он уже считает лошадей лучшими друзьями.
- Займусь, - кивнул господин Торес. – Хотя это будет несколько сложнее.
Лето уже перевалило за вторую половину. Дни постепенно становились короче, но все еще дарили тепло. Солнце ласкало кожу, но не жгло ее. Цветы в саду благоухали. Птицы пели, радуясь солнечным дням, а мы развлекались как могли.
Каждый день – новое приключение.
Почти каждый день мы приходили к ручью, чтобы проверить посадки. Теперь среди сочной зеленой травы возвышалось несколько странных ростков, с резными листьями, переливающимися и слегка светящимися в сумерках. Лия тогда угадала, а может это именно из-за ее желания растение начинало светиться.
- Смотри, Надин! – радостно воскликнула она на днях, указывая пальцем в темноту. – Они светятся, как звезды!
- Ага, - улыбнулась я. – Вот Фир удивится, когда узнает, во что мы превратили его семена.
А сегодня я решила попробовать еще раз. Перехватила садовника, который как обычно спешил по делам со своей неизменной огромной лейкой. И стала расспрашивать, есть ли место в саду, где тихо? Где можно спокойно подумать, не отвлекаясь?
Он сразу понял о чем я.
- Пойдемте, госпожа Надин, - сказал он уводя меня вглубь сада.
Мы вышли к старой беседке. Не той, где мы обычно с детьми играли в прятки. А к маленькой, почти скрытой листвой. По центру была установлена округлая конструкция. Ажурная решетка, сплетенная из причудливых завитков.
На первый взгляд – это была декоративная птичья клетка. А со второго мне показалось, что она просто создана для того, чтобы быть оплетенной розовыми ветвями.
- Здесь, - произнес Фир, касаясь решетки. – Ветер не потревожит. Солнце будет ласкать, но не жечь. А земля уже готова и ждет.
Я кивнула. Это было именно то, что нужно.
Когда садовник ушел, я достала семена. На этот раз действовала без спешки. Сосредоточившись. Итак – закрыть глаза. Представить образ цветка. Бархатные головки, темно-зеленые листья, колючки. Аромат – сладки и немного пряный.
Но не только это. А представила, как ветки оплетают решетку. Как изгибы металла становятся частью живого узора. Как розы становятся историей этого места. Не как чужеродный пришлый элемент, а как нашедшие здесь свой дом.
- Расти, - прошептала я, опуская семечко в землю. – Я хочу, чтобы здесь появились розы.
Полила водой из маленького фонтанчика, что был неподалеку. Набрала воду в ладони, как учил Фир. И немного посидела молча.