Дракон? Бабочка? Лисенок с большими развесистыми ушками?
Нет… слишком предсказуемо, слишком просто. И тут у меня родилась идея.
Я улыбнулась в приглушенном свете настенных свечей. Это будет неожиданно. Но вслух произносить мысль не стала. Даже себе. Это будет секрет. Для детей. И для теней тоже.
Осень пришла тихо. Не с раскатами грома, как наступает лето, а тихим шелестом листьев.
Вода в море стала прохладнее. Иногда оно было спокойным и безмятежным, а порой начинало играть волнами, которые становились все выше, хотя до настоящего шторма не вырастали ни разу.
Цвет воды тоже постепенно менялся. Становился более приглушенным серовато-зеленым. Солнце создавало особую игру света и тени на поверхности и окутывало пейзаж мягким, рассеянным светом.
Когда мы с детьми приходили на пляж, песок уже не обжигал, нагретый солнцем, но еще хранил его тепло, как чай в любимой кружке.
- Быстрее! – кричал Филипп, бегая по песку и показывая на белые пенные гребни ветровых волн. – Пока драконы не унесли морских зайчиков!
- Я поймаю их в сачок! – добавляла Лия, тыкая в воду найденной неподалеку палочкой.
Мы больше не купались. Только строили замки. Низкие, крепкие, с башнями из мокрого песка. Или гонялись друг за другом, пока солнце на начинало клониться к горизонту.
Последние бабочки сменились первыми опадающими листьями. Золотистыми и ярко-оранжевыми. Теми, что медленно кружат в воздухе, как будто боятся коснуться земли.
- Смотри, Надин! – Лия подняла резной листик, похожий на ладошку. – Какой красивый цвет!
- Точно, - кивнул Филипп, собирая орехи неподалеку. – Теперь можно будет строить осенние замки, из листьев.
Дни становились короче. А вечера – уютнее.
Теперь мы все вместе забирались с ногами на диванчики в гостиной, укутывались в пушистые пледы, смотрели, как играет пламя в камине.
- Расскажи про лисенка, который боялся ходить в лес, - просила Лия, прижимаясь ко мне.
- Точно, - добавлял Филипп. – А мудрая сова познакомила его с другими зверятами, чтобы ему было с кем играть.
Я с удовольствием рассказывала сказки. Про лисенка. Про доброго волчонка, который учился не рычать, а говорить. Про медвежонка, который не хотел делиться красивыми шишками, но потом понял, что вместе играть веселее.
А еще шила что-то в тайне от всех. Ткань шуршала, как опавшие листья под ногами.
- Что это? – спрашивали меня дети.
- Секрет, - улыбалась я. – Нельзя рассказывать, а то тени обидятся и не подарят вам подарки в осенний праздник.
Они смеялись, но не настаивали. Не потому что верили моим отговоркам, а потому что знали, что некоторые тайны, как семена. Их нельзя открывать раньше срока.
Мы часто гуляли по лесу, что раскинулся за поместьем. Деревья горели золотом и багрянцем, как будто кто-то поджег небо.
- Смотрите, - говорила я, показывая на дуб. – Это настоящий лесной великан. Тут, мог бы поместиться целый дракон.
- Правда? – спрашивал Филипп набивая карманы желудями. – А к тебе в детстве тоже прилетали драконы?
- Конечно, - смеялась я. – Только они, обычно, прятались в опавших листьях.
Лия ухватила меня за руку.
- Давайте их поймаем!
По вечерам мы мастерили поделки из наших лесных сокровищ. Листья превращали в яркие гирлянды. Желуди становились корабликами. А на каштанах рисовали смешные рожицы.
- Это будет наш осенний флот, - заявлял Филипп, гордо расставляя свои корабли на подоконнике.
- А это – бабочки, - шептала Лия, приклеивая цветные листья к бумаге. – И они не улетают.
Дом наполнился новыми ароматами. Медовые коржики, которые пекла Анна по утрам. Грибной суп, густой, как лесной туман. Запах готовящегося варенья, терпкий, с легкой горчинкой.
Травяной чай, который мы привычно пили по вечерам, теперь тоже пах осенью, а не летом.
- Тут листья шиповника, - говорила Анна, разливая горячий напиток по чашкам.
- И немножко печали, - добавляла я, вдыхая аромат.
- Не печаль, - поправляла маня женщина. – Это память.
Она посмотрела в окно, где листва в корнах деревьев горела ярче заката.