- Госпожа Надин! – закричала она, подпрыгивая от радости. – Вот она! Вот она!
Другие тоже обернулись. Их лица – сначала напряженные – тут же разгладились, как будто с них сняли тяжелый груз.
- Слава звездам! – воскликнул мужчина в строгом камзоле. – Мы уже начали волноваться, что с Вами что-то случилось!
Я посмотрела на собравшихся людей. На их улыбки. На их облегчение. И вдруг осознала, что они говорят обо мне. Это меня та миловидная девушка назвала «госпожа Надин».
Я не успела, как следует, додумать эту мысль, потому что почувствовала, что с моей одеждой что-то не так.
Я опустила глаза.
Вместо привычного черно-белого купальника, который я так придирчиво выбирала перед поездкой – не слишком откровенный, но и не мешковатый, чтобы не выглядеть старомодно – на мне была короткая туника до середины бедра.
Легкая, но совсем непрозрачная, с вышивкой из серебристых нитей, будто сотканная из лунного света. Ткань прилипла к мокрой коже, но, странно, совсем не тянула меня вниз, не топила, как будто не имела собственного веса.
Я машинально провела рукой по голове. Волосы были убраны в гладкий низкий пучок, перевитый тонкой лентой, который выдержал даже плавание и не растрепался. Но он показался мне слишком тяжелым. Ну да ладно, наверно, просто волосы набрали воды, - подумала я. Вот распущу, высушу, и будет нормально.
- Госпожа Надин! – снова закричала девушка, уже проворно спускаясь к воде. - Давайте, я помогу Вам!
- Нет-нет, - поспешно ответила я, приподнимая над водой руку. – Все в порядке. Я сама.
Я не хотела, чтобы кто-то бросился меня спасать. Не потому что мне было страшно. Я потому что, я не хотела зря беспокоить этих людей. Ведь я чувствовала, что со мной и правда все было в порядке.
И, странное дело, когда я доплыла до берега, то даже не запыхалась. Ни капли. Сердце билось ровно. Руки не дрожали. Наоборот – я чувствовала легкость, как будто после долгого сна или чашки тонизирующего чая, тра́вы для которого мы с ребятами собирали все лето, а осенью заваривали на всех в огромном пузатом чайнике, и пили тоже все вместе, чтобы не свалиться от простуды.
«Удивительно, - подумала я. – Наверное, это адреналин. Или стресс так действует. Все-таки не каждый день такие приключения со мной происходят».
Я выбралась на серый прибрежный камень и слегка пошатнулась. Не от усталости, а скорее от ощущения, что земля подо мной слишком твердая, непривычная. Но тут же пришла в себя.
Не успела я оглядеться как следует, как ко мне уже бросилась одна из девушек. Не та, что заметила меня первой, а другая, в таком же белом чепчике, но со светло-русыми волосами, собранными в косу.
- О, госпожа! – воскликнула она, распахивая пушистый меховой плед, теплый, как объятия. – Вы же простудитесь!
И, прежде чем я успела что-то возразить или хотя бы спросить, в чем дело, закутала меня, как ребенка только что искупавшегося в снегу.
Плед был невероятно мягкий. И пах чем-то домашним – шалфеем, дымком, детством.
- Спасибо, - произнесла я, стараясь говорить ровно. – Вы очень добры. А как Вас зовут? Простите… я, кажется, немного запамятовала.
Если девушка и удивилась моей внезапной забывчивости, то виду не показала. Только улыбнулась, как будто с ее госпожой такое бывает каждый день.
- Я – Элинор, госпожа Надин, Ваша горничная. Вон там стоит Тилана, тоже служанка в поместье. А это – господин Рэймонд Торес, управляющий.
Она кивнула на мужчину постарше, в строгом сером камзоле с сумкой перекинутой через плечо. Потом все-таки позволила себе удивленный вопрос:
- Неужели никого не узнает, госпожа?
Я перевела взгляд на человека по имени Рэймонд Торес, который здесь, видимо, был за главного. Он стоял прямо, но я видела, что его пальцы сжимают плечевой ремень сумки чуть сильнее, чем нужно. В глазах я заметила застывшую тревогу, как у человека, который только что избежал катастрофы, но еще не осознал это в полной мере.
- Простите, что заставила волноваться, - выдавила я, хотя все еще не могла понять, что происходит и кто эти люди. – Я… я, наверное, заплыла слишком далеко. Испугалась. В воде… потеряла ориентацию. Голова закружилась.