Фразу я закончить так и не успела, потому что из-за изгиба бухты, где еще секунду назад было тихо, донесся звонкий смех.
- Надин! – кричал Филипп, размахивая руками и указывая на явно изрядно оттянутые карманы. – Мы нашли сокровище!
Он бежал так, будто только что единолично взял на абордаж фрегат, а не собирал ветки и цветные камешки.
Лия спешила за братом, сияя ярче снежинок, что переливались на солнце, но ее «сокровища» то и дело вываливались из ее рук.
- Подожди! – кричала она брату, останавливаясь, чтобы подобрать упавшие ветки. – Я почти все собрала!
И тут Филипп замер на середине шага. Словно его пригвоздили к земле. Лия, не заметив этого, врезалась ему в спину.
- Что случилось… - начала она, но тут же выглянула из-за его плеча.
И застыла.
На лицах удивление стремительно сменялось радостью. А потом над пляжем раздался крик, разорвавший тишину:
- ПАПА!!!
Лия выронила все из рук и помчалась вперед. Филипп догнал сестру на полпути, и вот уже оба, смеясь и плача одновременно, повисли на руках у мужчины.
- Папа! – выдохнула Лия, обнимая его за шею. – Ты раньше вернулся!
- Я теперь тоже умею ездить верхом! – задыхаясь от гордости выкрикивал Филипп. – Совсем как ты!
Мужчина держал обоих детей с такой легкостью, словно те весили не больше снежинок.
- Я тоже скучал, - прошептал он, прижимая малышей к себе.
Теперь настал мой черед застыть с открытым ртом. Так вот он какой. Мой жених Теодор Грасс.
- Надин! – крикнула Лия, вырываясь из объятий отца. – Это – папа!
Она подбежала ко мне, беря за руку привычным жестом.
Я замерла.
«Он вернулся. Он – мой жених. А я… я только что сказала, что просто забочусь о детях».
Теодор смотрел на меня. Не как на постороннюю. Он явно заметил, как Лия держит меня за руку, с какой легкостью и она это проделала, будто мы делали так всегда.
Я подошла ближе, поправляя капюшон, будто пыталась спрятаться за ним, чтобы скрыть растрепанные пряди.
- Теодор… - начала я, но голос сорвался от волнения.
«Что я должна сказать?
Я – Ваша невеста, но, кажется, я не такая, как описывалось в брачном договоре, заключенном когда-то?
Простите, что я не та девушка с портрета?»
- Я не знаю, за кого Вы меня приняли… - продолжила я, глядя на снег. – И не знаю, удалось ли мне…
«Произвести впечатление благородной леди, - закончила я мысленно. – Ведь Вы только что застали меня за играми в снегу».
- Я – Надин Меир, - выдохнула я. – Ваша… невеста.
«Теперь он разочарован, - подумала я, видя, как брови мужчины приподнимаются. – Он ожидал другую. Не ту, что будет бегать по снегу наперегонки с детьми. Не ту, что сама смеется, как ребенок».
- Надин, - сказал он, и в голосе Теодора звучал вовсе не гнев и не огорчение, а теплый оттенок. – Вы точно моя невеста?
- Ага, - кивнула я, пряча пылающие щеки. – Если граф Теодор Грасс – Ваше имя…
Нет, граф не был раздосадован, в его глазах скорее мелькало удивление. Он не отвернулся от меня. Смотрел, будто пытаясь, найти что-то.
- Я и не знала, что Вы… - заговорила я, в попытке скрыть смущение. – Что Вы так ладите с животными.
Я посмотрела на жеребца, который спокойно стоял в стороне, дожидаясь окончания нашего разговора.
- А я, что Вы – так поладили с детьми, - закончил он за меня, и голосе звучало тепло.
- Папа! – прервал нас Филипп, дергая отца за рукав. – Пойдем скорее домой! Покажешь подарки!
- Да! – добавила Лия, все еще обнимая меня. – А Анна обещала испечь плюшек.
Теодор кивнул, и его пальцы, лежавшие на плече Филиппа, сжались чуть крепче.
- Тогда, - сказал он, нарочито бодро. – Я просто обязан их попробовать. Но сначала…
Он показал на снеговика.
- Может быть, познакомите меня с вашим снежным стражем?
Я поняла, что граф принимает нашу игру. Не отвергает ее. И что он, принимает меня.