- И так все и было… но через некоторое время. Она стала смеяться, как будто всегда была здесь.
Мужчины помолчали, каждый улыбался, думая о своем. И в этих улыбках, в этом молчании было все, о чем не нужно было говорить вслух.
***
Последующие дни превратились для нас в танец.
Не грациозный, как на балах, которые вероятно устраивает его величество Кириан IV в Старом Городе, а таким, где то и дело спотыкаешься о собственные туфли.
Мы с графом Теодором привыкли к разным правилам, и это взрывало тишину поместья, как фейерверк в утреннем тумане.
Однажды утром я спустилась на кухню, уже представляя, как мы с Лией будем замешивать тесто, а Филипп – защищать яблоки от Ганса, а также от «пиратов-разбойников».
- Анна, - позвала я, доставая с полки свой любимый фартук. – Мы с детьми сегодня собирались испечь яблочный пирог. Подготовьте, пожалуйста, необходимые продукты.
Но тут из холла до меня долетел голос графа.
- Марк, будьте добры, подайте карету, – он кивнул конюху. – Хочу показать детям новых лошадей.
Его голос звучал спокойно и уверенно, но все же не как приказ.
«Он же не знает, - поняла я, выходя из кухни и глядя на жениха. – Не знает о нашей традиции, что сегодня – день пирога».
- Граф, - начала я, выходя к нему, прямо в кухонном фартуке, - у нас с детьми сегодня были другие планы…
- Я тоже уже договорился с Филиппом, - ответил он упрямо, но в глазах что-то промелькнуло. – Это важно.
- А пирог не важен? – спросила я, и голос едва заметно дрогнул.
«Почему я вообще с ним спорю? – вдруг подумала я. – Ведь он – их отец. Но и я… я тоже не чужая для них».
Граф Грасс не ответил. Только его пальцы, лежавшие на периллах лестницы, сжались.
- Надин, - начал он, но сразу замолчал, видимо, не подобрав ответа.
Я увидела это по его глазам. Он понимал, что в чем-то я права. Что за время его отсутствия, у нас появились новые традиции. Но отступать не хотел. Не как граф. Не как отец.
В этот момент по лестнице тихо спустились Лия и Филипп. Я их заметила, потому что стояла лицом к ступеням, а Теодор, все еще на лестнице, не видел их, повернувшись спиной.
Дети остановились. Переглянулись.
«Они видят, - поняла я. – Понимают, что сейчас происходит что-то важное, и того гляди может вот-вот сломаться».
Лия подошла первой. Она держалась с самым невинным видом, как будто ничего не произошло.
- Доброе утро, - сказала она, глядя сразу на нас обоих, и изящно склонив голову как учила госпожа Беккер.
Она молча взяла отца за руку. Он не сопротивлялся, как будто и сам ждал этого. Потом все с тем же невинным видом подхватила за кисть меня. Я тоже не думала отдергивать руку.
- Она ведет нас, - прошептала я Теодору, чувствуя, как напряжение тает. – Как будто мы ее маленький отряд.
Филипп шел следом, спокойно, как будто делал так уже множество раз.
- Пирог получается вкуснее, если печь его вместе, - заявил он, закатывая манжеты. – А если съесть его на пляже или на поляне в лесу… - мальчик хитро посмотрел на отца. – То он станет в три раза слаще!
Теодор не ответил. Только улыбнулся. А в глазах – изумление. Я поняла, что он тоже это видит, видит, как дети спасают нас.
Мы переглянулись. «Они мудрее нас, - прочитала я во взгляде мужчины. – И мы научимся уступать ради детей».
- Анна, - сказала я, улыбаясь, - подготовьте продукты на два пирога.
Теодор кивнул, стягивая перчатки.
- А я предупрежу Марка, что карету понадобится позже, через час-полтора…
Лия сияла. Не как победитель. Как миротворец.
- Тогда мы успеем и пироги, и лошадей! – прошептала она, все еще сжимая наши руки.
Первый бой закончился… так и не начавшись.
Споры и разговоры
Глава 37
Дальше были другие дни.
Те, где мы продолжали спотыкаться, но не падали.