Граф всегда был галантен, но теперь я замечала, как его пальцы задерживаются на моей кисти, когда он подает чашку. Не просто вежливость. А словно безмолвный вопрос. И тогда по спине пробегают мурашки – легкие и воздушные, как снежинки.
Его взгляд согревал, а порой от него даже бросало в жар, и я спешила отвернуться, будто пойманная на чем-то запретном.
Однажды вечером мы сидели в гостиной у камина вдвоем. Я пила свой любимый чай с мятой и каплей меда, который, как шепнула мне Анна, заваривал сам Теодор.
Мы говорили о мелочах. Я рассказывала, как Лия на сегодняшней прогулке упала в сугроб и сама стала похожа на снеговика, но при этом ничуть не расстроилась, только рассмеялась. О том, что Филипп принялся за строительство плота, на котором весной отправится покорять «дальние южные острова».
А кроме того вспомнила, о том, как осенью мы устроили в поместье праздник для всей деревни. Я замялась, не зная, одобрит ли граф мои действия. Смущенно замолчала глядя на огонь.
Но Теодор рассмеялся. Не громко, искренне.
- Расскажите, - попросил он, откидываясь в кресле. – И как же прошел праздник?
- Мы танцевали, - сказала я, возвращаясь к азарту повествования и активно жестикулируя. – Дети вырезали фонарики, а потом мы вместе украшали ими сад.
Я улыбнулась, погружаясь в воспоминания:
- Анна напекла медовых коржиков и пирогов, - я посмотрела на мужчину. – Простите, если это было… неуместно.
- Нет, - сразу возразил граф. – Вы вдохнули в этот праздник жизнь.
Он немного помолчал, глядя мне прямо в глаза.
- Надин… может, мы перейдем на «ты»? – его голос звучал тише, чем обычно. – Я устал говорить «Вы» той, кто сделал этот дом домом.
«Наверное, леди в такой ситуации полагается смутиться», - промелькнуло в моей голове.
Но вместо этого я чувствовала, как тепло расплывается в груди.
- Согласна, - просто кивнула я, а потом шутливо добавила. – Только если, хотя бы иногда ты будешь называть меня графиней
Теодор улыбнулся в ответ. Не официальной вежливой улыбкой. А как человек, который понял, нашел что-то важное.
Его пальцы коснулись моей руки, совсем не по этикету, а как просьба или приглашение. Я не отвела ладонь. Наоборот – замерла, чувствуя, ка его дыхание становится ближе. Его взгляд согревал саму душу, а пальцы задержались на моей кисти, как будто ища разрешения. Он потянулся ко мне всем корпусом. И я…
Но в этот момент огонь в камине затрещал, бросая сноп искр к потолку. Мы остановились одновременно, как будто сговорились. Кажется, момент был упущен…
- В следующем году я обязательно приеду раньше, - сказал он, чуть отстраняясь и поправляя камзол. – Чтобы лично увидеть, как танцуют тени.
- И попробовать коржики в форме кленовых листьев, - добавила я, пряча улыбку.
«Он хотел поцеловать меня, - проговорила я про себя, чувствуя, как сердце бьется быстрее. – И я хотела, что он поцеловал».
Между нами зарождалось что-то. Не как в любовных романах, когда все кипит от страсти, а эмоции рвутся наружу. Тихо. Как росток пробивается сквозь снег.
В касаниях, которые длились на несколько секунд дольше. Во взглядах, будто предугадывая ответы. В жестах, которые значили больше, чем слова.
- Надин, - спросил Теодор однажды, наблюдая, как мы с Лией вместе пытаемся поймать хотя бы одну снежинку, - ты всегда так живешь?
- Ага, - весело кивнула я, поправляя в очередной раз попытавшийся сбежать от меня капюшон. – А ты?
- Нет, - ответил он, и я заметила, как в его глазах вспыхнула искра. – Я, кажется, только начинаю.
Интриги и праздники
Глава 38
Зима постепенно брала свое.
Дни становились короче, сугробы – выше, а звезды над поместьем Грасс светили все ярче, будто пытались подменить ушедшее на временный отдых солнце.
Но в доме не было и намека на холод. Утра пахли корицей и теплым хлебом, который Анна вынимала из печи с таким видом, будто каждая булочка – маленькое чудо.