- Они не вернутся, - сказал он тихо. – Потому что видят, что ты не та, кого они ожидали увидеть.
- Я испугалась, - честно призналась я, глядя как пламя облизывает очередное полено. – Что ты поддержишь их.
- Никогда, - ответил Теодор не задумываясь. – Потому что и я не тот – кого они ожидали увидеть.
Я сделала глоток ароматного напитка. Тепло легкой волной растеклось по телу. Но не только от чая.
От его руки, лежащей поверх моей на подлокотнике кресла. От его взгляда, который он не отвел, даже когда я спрятала лицо в плед, чтобы смахнуть непрошенную слезинку. От того, что меня окружала семья, готовая защитить и поддержать меня несмотря ни на что.
Праздник зимних созвездий
Глава 39
И снова зима закружила нас в вальсе.
Дни превратились в нескончаемую беготню. Мы мастерили с детьми фонарики из прозрачной бумаги, похожей на тонкий лед. Лия вырезала снежинки из салфеток, а Филипп объявил себя «предводителем ледяного флота».
Граф Теодор Грасс улыбался, глядя на нас. Не как хозяин поместья, который терпит суету в своем доме. Как человек, который рад, что его дом живет.
Однажды утром он сам предложил:
- Нам нужны самые красивые шишки. Для гирлянд, – он посмотрел на сына. – Кто пойдет со мной в лес?
- Я пойду! – тут же отозвался Филипп, накидывая куртку. – Я – отважный пират, и я буду защищать папу от снежных троллей!
- Точно, - кивнул Теодор, незаметно подмигивая мне. – Только следи, чтобы я не потерялся в лесу.
Они ушли почти на целый час. А когда вернулись, Филипп нес шишки, как трофей, а Теодор целую охапку еловых ветвей.
- Это наши сокровища, - сообщил Филипп, гордо демонстрируя свою добычу. – Мы нашли их в пещере!
- А пещера, - уточнила я, перекладывая шишки на стол. – Это где-то между соснами и сугробами?
Уже вечером мы с Тиланой и Элинор развешивали гирлянды над дверными проемами.
Лия подбежала ко мне и прижалась к боку. Это было так мило, так по-домашнему. И вдруг я заметила кое-что.
Шишки светились. Не как свечи или, а как будто внутри каждой из них задремал крошечный светлячок, а теперь просыпался, потягиваясь.
- Мама, - прошептала Лия. – Они живые.
Счастье накрыло меня, как морская волка. Она снова сказала это. Не «Надин», «мама».
Искорки в гирлянде вспыхнули ярче. Сорвались с хвойных иголок и закружились по комнате, словно снежные бабочки. Мгновенье я не могла дышать от переполнявших меня чувств.
Огоньки кружили под потолком. Искристые белые бабочки танцевали в лучах солнца, временами касаясь стен, но не спешили таять.
Я услышала тихие шаги за спиной. Похоже, Теодор тоже заметил необычное волшебство. Он подошел молча. Смотрел вместе со мной на искры. На дочь, которая крепко держала меня за руку и не отпускала.
Он понял. Он не стал спрашивать: «Что это?». Не сказал: «Как?». Просто обнял меня за плечи, как будто заранее знал, что так и будет.
- Красивые, - прошептал он, глядя на танцующие огоньки. – Как ты.
Примерно за неделю до праздника, узнав, что в поместье снова готовится всеобщее гулянье, пришли деревенские жители с предложением помочь.
Мужчины заливали каток и строили снежную горку. Женщины помогали развешивать фонарики и собирать праздничные венки и гирлянды. Дети, под предводительством Филиппа, лепили снежных рыцарей.
Теодор всегда оказывался рядом, когда я нуждалась в его помощи. Он подавал корзину с шишками, размечал площадку для танцев, а временами, когда за суетой я забывалась, уводил меня согреться и выпить чаю с печеньем.
Неделя подготовки пролетела незаметно. Дом наполнился новыми ароматами: хвойные ветви пахли свежестью, яблоки в духовке томились с корицей и медом, а пряное печень растворялось в горячем какао, быстрее, чем Анна успевала его печь.
Однажды утром мы наряжали «елку». Не настоящую. Я была против, чтобы рубить целое дерево. Поэтому мы соорудили большую пышную конструкцию из хвойных веток, которые привез из леса Фир.
Игрушки тоже мы мастерили сами. Яркие шарики из цветных лоскутков ткани, а также зверушки – герои сказок, которые я рассказывала по вечерам. Тут были все.