- Твою мать звали Жанет Роксборо из рода Лернеус Роксборо, она принадлежала к Бене Джессерит - говорил Дункан. - Твоим отцом был Лоши Тег, агент отделения КАНИКАТ. Через несколько минут я покажу тебе любимое изображение баши его дома на Лернеусе. Я хочу, чтобы ты оставил ее себе и изучил ее. Думай о ней, как о своем любимом месте.
Тег кивнул, но выражение его лица говорило о том, что ему страшно.
Возможно ли, чтобы великий воин-ментат знал, что такое страх? Мурбелла покачала головой. Ее разум понимал, что то, что делает сейчас Дункан, должно заполнить пробелы в сухих отчетах. Это было чем-то, чего ей не дано испытать. Каково это - чувствовать, что пробуждаешься к новой жизни, сохраняя при этом воспоминания прежней? Чувство совсем отличное, как она подозревала, от Иной Памяти Преподобной Матери.
- Разум в своем начале, - называл это Дункан. - Пробуждение твоего Истинного Я. Мне казалось, меня выбросило во вселенную, полную магии. Мое сознание превратилось сперва в круг, потом в сферу. Произвольные формы оказались преходящими. Стол перестал быть столом. А потом я погрузился в транс - все вокруг меня наполнилось чудесным сиянием. И не осталось ничего реального. Потом все кончилось, но я чувствовал, что потерял единственную реальность. Стол снова стал столом.
Мурбелла изучала руководство Бене Джессерит "О пробуждении изначальной памяти голы. Дункан далеко ушел от этих инструкций. Почему?
Дункан оставил мальчика и теперь подходил к Мурбелле.
- Мне нужно поговорить с Шианой, - сказал он, проходя мимо нее. Должен же быть лучший способ.
Готовность понять - чаще всего просто
рефлекторная реакция и наиболее опасная форма
понимания. Она - теневой экран на вашей способности
учиться. Некоторые законы функционируют именно так,
загоняя вас в тупик. Будьте осторожны. Ничего не
понимайте. Все понимание временно.
Ментальная Дилемма (адакто)
Сидя у своей консоли, Айдахо наткнулся на раздел, введенный им в память Систем корабля в первые дни его заключения, и обнаружил, что с головой окунулся (слово он подобрал позже) в отношения и сенсорные предчувствия тех ранних времен. Исчез вечер переполненного отчаяньем дня в не-корабле. Он снова оказался в там, протянувшемся между тогда и теперь так обычный гхола соединяет эту инкарнацию с изначальным рождением.
И в то же мгновение он увидел то, что начал называть "сетью" и стареющую чету, намеченную пересечением линий, чьи тела были видны сквозь переливчатые нити, условно сплетенные из драгоценных камней - зеленые, синие, золотые и столь яркие серебряные, что у него заболели глаза.
Он чувствовал в этих людях уравновешенность и покой, делавшие их богоподобными, но было в них и что-то совсем обычное. В голову ему пришло слово заурядный. Теперь знакомый садовый пейзаж тянулся за ними к горизонту: цветущие кусты (ему подумалось, розы), лужайки, высокие деревья.
Чета смотрела на Айдахо так пристально, что он почувствовал себя обнаженным под их взглядами.
И в этом видении была новая сила! Она больше не была заключена в пределах Великой Власти, невероятно сильного магнита, который столь часто влек его - сюда, вниз, что он понимал - псы всегда настороже.
Или он - новый Квизац Хадерах?
Если подозрения Бене Джессерит достигнут нового уровня, это убьет его. А они сейчас наблюдают за ним! Вопросы, встревоженные переговоры. Несмотря на это, он не мог отказаться от видения:
Почему эта пожилая чета казалась ему столь знакомой?
Кто-то из его прошлого? Его семья?
Ментальный зондаж воспоминаний ничем не подтверждал это предположение. Округлые лица. Маленькие подбородки. Двойные подбородки. Темные глаза - сияющая сеть не позволяла определить цвет. Женщина была в длинном, до пят, сине-зеленом платье; поверх платья был надет фартук, спускавшийся чуть ниже талии и заляпанный чем-то зеленым, из карманов торчали садовые инструменты. В левой руке женщина держала садовый совок. У нее были седые волосы, длинные пряди выбивались из-под зеленого шарфа и падали на глаза, окруженные веселыми морщинками. В ней было что-то... от бабушки.
Мужчина был словно создан скульптором для того, чтобы составить идеальную пару женщине. Фартук топорщился на толстом животе: шляпы у мужчины не было. Те же темные глаза со вспыхивающими в них искорками. Вьющиеся коротко остриженные седые волосы топорщатся щеткой.
Выражение его лица было таким добрым, какого Айдахо никогда в жизни не видел: уголки губ приподнялись в легкой улыбке. В левой руке у него была маленькая лейка, а на протянутой вперед правой ладони лежало что-то вроде небольшого металлического шара. Шар издал пронзительный свист, заставивший Айдахо зажать ладонями уши, но это не помогло - просто свист прекратился сам по себе. Айдахо опустил руки.
Успокаивающие лица. Эта мысль возбудила подозрения Айдахо, тем более, что теперь он разгадал сходство. Они выглядели как Танцоры Лиц - во всем, вплоть до курносых носов.
Он подался вперед, но образы остались на прежнем расстоянии от него.
- Танцоры Лиц, - прошептал он.
Сеть и пожилая чета исчезли.
Их сменила Мурбелла в тренировочном трико цвета лакового черного дерева. Ему пришлось протянуть руку и коснуться ее прежде, чем он осознал, что она действительно здесь.
- Дункан? Что это? Ты весь в поту...
- Мне... кажется, этот проклятый Тлейлаксу что-то внедрил в мой мозг - в меня. Я постоянно вижу... Мне кажется, это Танцоры Лиц. Они... они смотрят на меня, а прямо сейчас... свист. Больно.
Она взглянула вверх, на камеры наблюдения, но вовсе не казалась взволнованной. Сестры вполне могли это знать, и вряд ли такое могло представлять опасность... разве что для Скитала.
Она села на корточки перед Айдахо и положила ладонь ему на руку:
- Что-то, что они сделали с твоим телом в автоклавах?
- Нет!
- Но ты сказал...
- Мое тело - не просто вещь, необходимая для этого путешествия. Оно обладает тем же составом и химической структурой, какие были у меня всегда. Мой мозг, мое сознание, они - иные.
Это ее обеспокоило. Она знала, как неожиданные способности беспокоят Бене Джессерит:
- Будь он неладен, этот Скитал!
- Я отыщу это, - сказал Дункан.