- Ты знаешь, дорогой, помощницы обучаются.
- На то они и помощницы.
- Я имею в виду наши разговоры.
- Наши? Ты - помощница? Ты - новообращенная!
- Кем бы я ни была, я слышу рассказы. Твой Тег может оказаться не тем, кем видится.
- Ученическая сплетня.
- Существуют рассказы о Гамму, Дункан.
Он взглянул на нее. Гамму. Трудно было воспринимать эту планету под неродным именем. Ведь, на самом деле, это - Гиди Первый, чертова дыра Харконненов.
- Может, он сам все эти рассказы и придумал.
- Некоторые Сестры принимают их в расчет. Они ждут и следят. Они осторожны.
- И ты что-нибудь узнала о Теге из своих драгоценных историй? Он скорее всего распустит эти слухи. Заставит других напрячься.
- Не забывай, я была тогда на Гамму. Чтимые Матре были расстроены. Разъярены. Что произошло.
- Конечно. Тег сделал неожиданное. Удивил их. Украл у них один из не-кораблей, - Он пошлепал по стене за спиной. - Этот.
- У Сестринства есть запретная область, Дункан. Они всегда говорили, что надо дождаться Агонии. Все станет ясным! Будь они прокляты!
- Звучит так, словно они готовят тебя к преподаванию в Миссионарии. Проектированию религий специального назначения и избранных слоев.
- Ты не видишь в этом ничего такого?
- Мораль. Я не спорю об этом с Чтимыми Матре.
- Почему нет?
- Религия основывается на этой тверди. БГ - нет.
Дункан, если бы ты только знал их мораль.
- Им досаждает, что ты о них столько всего знаешь.
- Только из-за этого Белл хочет убить меня.
- Ты считаешь, Одрейд лучше?
- Что за вопрос! - Одрейд? Ужасная женщина, если позволить себе задержаться на ее возможностях. И все - атридесовское. Она - первая из Бене Джессерит. А идеал Атридесов - Тег.
- Одрейд рассказала, что она доверяет твоей верности Атридесам.
- Я верен атридесовской чести, Мурбелла. И я выношу моральные решения сам - по поводу Сестринства, этого ребенка, которого они отдали под мою опеку, Шианы и... и по поводу моей возлюбленной.
Мурбелла прижалась к нему, прикасаясь грудью к руке и пошептала ему на ухо:
- Были эпизоды, когда я могла перебить всех находящихся рядом со мной!
Она что, думает, они ее не слышат? Он сел прямо, не отпуская ее.
- И что же тебе помешало?
- Она хочет, чтобы я поработала над Скитейлом.
Поработать. Эвфемизм Чтимых Матре: Ну а почему нет? Она "работала над" множеством мужчин, прежде чем натолкнулась на меня. Но он реагировал на это, как древние мужи. И не только поэтому... Скитейл? Проклятый Тлейлаксу?
- Великая Мать? - Он хотел увериться.
- Она и только она, - душа ее почти парила, лишенная груза.
- Какова твоя реакция?
- Она сказала, что это - твоя идея.
- Моя... Да никогда! Я предлагал вытащить из него нужные сведения, но...
- Она сказала, что это - обыденная вещь для Бене Джессерит, как и для Чтимых Матре. Забеременей от этого. Соблазни того. Весь день в заботах.
- Я спросил о твоей реакции.
- Возмущение.
- Почему? - Я знаю подтекст.
- Я же тебя люблю, Дункан... и мое тело, оно... оно приносит удовольствие тебе... как и твое...
- Мы - старая женатая пара, а ведьмы хотят разлучить нас.
Его слова родили в нем ясное видение леди Джессики, любовницы давно умершего графа и матери Муаддиба. Я любил ее. Она меня не любила, но... Взгляд Мурбеллы напоминал ему взгляд, которым Джессика глядела на графа: слепая, самозабвенная любовь. Бене Джессерит не доверяли этому чувству. Джессика была мягче Мурбеллы. Но тверже внутренне. А Одрейд... она была тверда и внешне. Сплошная пласталь.
А как же те времена, когда он искал в ней человеческие чувства? Как она говорила о Башаре, когда они узнали, что старик погиб на Дюне.
"Он был моим отцом, ты знаешь".
Мурбелла вывела его из задумчивости:
- Можешь разделять их мечты, какими бы они не были, но...
- Растите, люди!
- Что?
- Вот их мечта. Чтобы люди вели себя по-взрослому, а не как злые дети на школьном дворе.
- Мама знает лучше?
- Да... Я уверен в этом.
- Так ты именно так видишь их? Хоть и называешь ведьмами.
- Это хорошее слово. Ведьмы ведают загадочные вещи.
- И ты не веришь, что это просто долгое жесткое обучение плюс спайс и Агония?
- Что вера может с этим поделать. Неизвестность порождает собственную мистику.
- Но ты не считаешь, что они дурачат людей, заставляя их исполнять чужую волю?
- Наверняка это так.
- Слова - оружие. Голос. Штамповка...
- Никто так не красив, как ты.
- Что такое красота, Дункан?
- Есть, конечно, красота в различных стилях.
- Она именно так и сказала: "Стили основываются на воспроизводящих корнях, лежащих настолько глубоко в нашем расовом псише, что мы не осмеливаемся убрать их". Так что они собирались сунуться и сюда, Дункан.
- Может, их что-то испугало?
- Она сказала: "Мы не ввергнем наших потомков в то, что считаем бесчеловечным". Они судят, они и осуждают.
Он подумал о чужих фигурах видения. О Лицевых Танцорах. И спросил:
- Как аморальные тлейлаксианцы? Аморальные - значит не человечные.
- Я почти различаю тиканье вертящихся в голове Одрейд шестеренок. Она и ее Сестры: они смотрят, они слушают, они готовят любую реакцию, вычисляют все.
Ты этого хотел, дорогой? Он попал в ловушку. Она была права и ошибалась. Цель оправдывает средства? Но как он мог оправдать потерю Мурбеллы?
- Ты считаешь их аморальными? - спросил он.
Но она будто и не слышала:
- Всегда спрашивают себя, что теперь надо сказать, чтобы добиться желаемой реакции.
- Какой реакции? - Может она услышать его боль?
- Ты не узнаешь, пока не будет слишком поздно, - Она повернулась, взглянув на него - совсем как Чтимые Матре, - Знаешь, как они поймали меня?
Он не мог подавить осознания того, насколько жадно Сторожевые Псы набросятся на ее последующие слова.
- Меня подобрали на улице после чистки Чтимых Матре. Кажется, вся эта чистка затевалась лишь из-за меня. Моя мать была крайне красива, но для них слишком стара.
- Чистка? - Сторожевые Псы захотят, чтобы я спросил.
- Они проходили по местности, и там исчезали люди. Ни тел, ничего. Пропадали целые семьи. Объяснялось это наказанием за подготовку покушений на них.
- Сколько тебе было?