– Я иду с вами.
Горе, которое они видели на его лице, не было притворным. Он не скрывал его, когда направился к своему рабочему месту.
«Мое место по праву».
Он не пытался скрывать свои действия, когда задавал АД-контуры для корабля.
«Союзники в Архивах».
Контуры вспыхнули на проекции – цветные ленты с оборванной связью, ведущей в систему полета. Путь в обход разрыва стал видимым только после нескольких мгновений исследования. Наблюдения Ментата были подготовлены для этого.
«Умножение через центр».
Айдахо сел и стал ждать.
Взлет был леденящим моментом пустоты, что резко оборвалась, когда они достаточно далеко отошли от поверхности, чтобы использовать нуль-поля и войти в подпространство.
Айдахо рассматривал проекцию. Вот они: старая чета в их саду! Он видел мерцающую сеть перед ними, мужчина показал на нее, удовлетворенная улыбка расплылась по круглому лицу. Они двигались в прозрачном покое, что открывал позади него контуры корабля. Сеть стала расти – уже не линии, но ленты, толще, чем проекционные контуры.
Губы мужчины задвигались, произнося беззвучные слова:
«Мы ждали тебя».
Руки Айдахо опустились на пульт, пальцы распластались по ком-полю, чтобы захватить необходимые элементы контроля над контуром. Не было времени для утонченности. Грубый разрыв. Он вошел в центр в течение секунды. С этого момента было просто накрывать целые сегменты. Сначала навигация. Он увидел, как сетка начала истончаться, выражение удивления на лице мужчины. Потом нульполя. Айдахо почувствовал, как корабль ныряет в подпространство. Сетка наклонилась, растянутая двумя наблюдателями, обрела перспективу и утончилась. Айдахо стер контуры звездной памяти, взяв с особой собственные данные.
Сетка и наблюдатели исчезли.
«Откуда мне было знать, что они будут здесь?»
У него не было ответа, кроме определенности, коренившейся в повторяемом видении.
Шиана не смотрела вверх, когда он нашел ее у пульта временного контроля полета в комнате охраны. Она склонилась над пультом, взирая на него в испуге. Проекция над ней показывала, что они вышли из подпространства. Айдахо не узнавал ни одного из видимых очертаний созвездий, но он и ожидал этого.
Шиана повернулась на стуле и посмотрела на возвышавшуюся над ней Гарими.
– Мы потеряли всю базу данных!
Айдахо постучал себя указательным пальцем по лбу.
– Нет, не потеряли.
– Но ведь на восстановление содержания уйдут годы! – возразила Шиана.
– Что случилось?
– Мы на неопознаваемом корабле в неопознаваемой вселенной, – сказал Айдахо. – Разве мы не этого хотели?
x x x
Для равновесия тайн нет. Ты уже должен ощущать волны.
Мурбелле показалось, что прошли века с тех пор, как она узнала о решении Дункана.
«Исчезнуть в космосе! Покинуть меня!»
Неизменное чувство времени Страстей сказало ей, что только несколько секунд прошли с момента осознания его намерения, но она чувствовала, что знала о нем с самого начала.
Его надо остановить!
Она потянулась к своему пульту, когда Центральную начало сотрясать. Вибрация продолжалась нескончаемо долго и медленно угасла.
Беллонда вскочила на ноги.
– Что…
– Нуль-корабль, что был на Площадке, только что взлетел, – сказала Мурбелла.
Беллонда потянулась к пульту, но Мурбелла остановила ее.
– Он улетел.
«Она не должна видеть моих страданий».
– Но кто… – Беллонда замолкла. Она по-своему оценила последовательность событий и увидела то же, что и Мурбелла.
Мурбелла вздохнула. Она знала все проклятия, что сохранила история, но не хотела произносить ни одного из них.
– Время ленча, я буду есть в своей обеденной комнате с советницами, и я хочу, чтобы ты присутствовала, – сказала Мурбелла. – Скажи, чтобы снова подали тушеные уанские устрицы.
Беллонда воспротивилась было, но все, что она сказала, было:
– Снова?
– Ты не помнишь, что я ела сегодня вечером внизу одна? – Мурбелла снова уселась.
«Обязанности Матери Настоятельницы!»
Нужно было изменить карты и плыть по реками, и приручать Достопочтенных Матерей.
«Некоторые волны бросают тебя, Мурбелла. Но ты поднимаешься на гребне вновь и продвигаешься вместе с ними. Семь раз вниз, восемь – вверх. Ты умеешь балансировать на странных поверхностях».
«Я знаю, Дар. Добровольное участие в осуществлении твоих мечтаний».
Беллонда взирала на нее, покуда Мурбелла не сказала:
– Я приказала моим советницам сидеть на расстоянии от меня за ужином прошлым вечером. Это было странно – два стола во всей обеденной комнате.
«Почему я продолжаю эту пустую болтовню? Какие извинения мне нужны для объяснения моего вызывающего поведения?»
– Мы удивлялись, почему никому из нас не позволили войти в обеденную комнату, – сказала Беллонда.
– Чтобы спасти ваши жизни! Но вам надо было видеть их любопытство. Я читала по их губам. Ангелика сказала – она ест что-то тушеное. Я слышала, как она обсуждала это с шеф-поваром. Разве не чудесный мир мы приобрели? Мы должны взять образец того, что она заказала.
– Взять образец, – сказала Беллонда. – Вижу. – Затем:
– Знаешь ли, Шиана забрала картину Ван Гога из… вашей спальни.
«Почему это так ранит?»
– Я заметила, что она исчезла.
– Сказала, что позаимствует ее для своей спальни на корабле.
Рот Мурбеллы поджался в тонкую линию.