-Так и есть. – ответил я.
-Так зачем же мне соглашаться?
-Я предлагаю вам годы жизни. Неужели вы хотите умереть?
-Конечно нет, у меня ещё есть дела на фронте. Но ваше предложение…
-Ужасно, да. – согласился я. – И к тому же нарушает равновесие. Но это единственный выход.
-А если я откажусь? – спросил революционер.
-Вместо вас у меня на примете Акроман.
-Что? – вскрикнул мужчина. – Этот идиот? Он приведёт к краху весь мир!
-Кто знает? Возможно, если к власти придёт другая партия, вашей стране будет лучше.
-Что? Конечно же нет! Эти безумцы утопят всё в крови!
-Возможно и так. Но вы же сами отказываетесь.
-Нет, погодите, дайте мне подумать. – попросил революционер.
Я улыбнулся. Всё шло как надо, он должен был согласиться. Революционеров даже ломать не надо. Вся прелесть таких людей, как он, в том, что стоит упомянуть их врага, как они сразу же согласятся сделать всё, что ты хочешь. За такую преданность своему делу их можно только уважать.
-Вам обязательно нужен привратник? - спросил мужчина.
-Да. - коротко ответил я.
-А нельзя ли…
-Нет. - отрезал я. - Это приведёт к ещё большим жертвам.
-Понятно. - ответил революционер.-Скажите, что нас ждёт после смерти?
-Жизнь. - улыбнулся я.
-Перерождение? - уточнил революционер.
-Нет, вас там ждёт сама Жизнь.
-Я не понимаю.
-Вам и не нужно. Я не собираюсь рассказывать вам о ней. Когда придёт время, сами познакомитесь. И пожалуйста, не спрашивайте меня об этом более.
Революционер снова замолчал и закрылся в своей шинели. Я посмотрел в зеркало. Там стояла она. Седая и тощая, но всё же невероятно красивая, в белом платье, Жизнь смотрела на меня, знаками умоляя не заключать договор. Глупая. Глупая и такая хрупкая. Как её ещё не съели в Зазеркалье?
Наши положения равны: она дарует всем жизнь, но заперта в Зазеркалье среди потерянных душ, а я убиваю, но при этом мне доступны все земные удовольствия. Паршивая система. Я бы хотел принять всё на себя. Жизнь достойна лучшего, а мне уже ничем не помочь. Одним лишь своим отпуском я заслуживаю заключения.
Я отвернулся от Жизни, и вопросительно посмотрел на революционера. Тот никак не отреагировал.
Он сейчас согласится. Согласится, и я, наконец, уйду в долгожданный отпуск. Мы подпишем жестокий, нарушающий равновесие договор, обративший Варомея в раба. Нужно лишь спросить.
Я вздохнул, подался вперёд и протянул руку. Революционер вопросительно уставился на меня.
-Так вы согласны? - спросил я.