-Интересные декорации. – сказал я шедшему впереди Варомею.
Старик с неохотой остановился и вопросительно посмотрел на меня.
-Яблоки. – пояснил я.
-Это не декорации. – сказал Варомей. – На самом деле, я не знаю, что это. Но точно не декорации. – хихикнул старик. – К сожалению, даже спустя годы исследований я не смог понять ничего в Зазеркалье. Это настоящий параллельный мир, недоступный пониманию обычного человека вроде меня. Поэтому прошу вас ни у чему не прикасаться без разрешения: это может быть опасно.
-Я не полный дурак, не волнуйтесь. – успокоил я Варомея и рассмеялся. – Эти яблоки будто из Райского сада - такие же подозрительные.
-Вы верите в Рай? –спросил старик так, будто я сошёл с ума. Тогда меня удивила его реакция.
-Нет, но это прекрасная метафора. - удивлённо ответил я.
-В Бога вы тоже не верите? – уточнил Варомей.
-Нет, я для этого совершил слишком много ужасных поступков. – ответил я. - А вы, я так понимаю, тоже не верите?
-С чего вы это взяли?
-С вашей профессии трудно верить в бога. К тому же вы так ярко восприняли мои слова о саде, как не воспринял бы верующий.
-О, прошу извинить меня за бестактность. Просто раньше вы мало говорили о религии. – я непонимающе вздёрнул бровь, но Варомей не обратил на это внимания. – Ваша правда – с моей профессией трудно верить в Бога. Я видел слишком многое. Видел Смерть и видел Жизнь. И знаете, что? Никто из них точно не знает, существует ли Он. А раз уж даже они не знают, то как я могу решить, верить мне или нет?
-Говорите так, будто жизнь и смерть говорили с вами.
-Не совсем так. Жизнь находится по ту сторону, поэтому я говорил только со Смертью. Правда, о Боге он говорил крайне неохотно.
-То есть у жизни и смерти есть разум и душа?
-Конечно, как и у всего в этом мире.
-Да, несладко тогда им приходится с такой-то работой. – рассмеялся я. Старый шарлатан веселил меня.
-Поэтому иногда они отдыхают. – ответил Варомей. Я снова рассмеялся, пренебрегая этикой журналиста:
-Отдыхают?
Варомей кивнул.
-И почему же мир продолжает существовать в такие моменты? Остановка времени или вроде того?
-Без понятия. – ответил Варомей. – Я знаю только, что они находят себе заместителей, но те скорее привратники, чем настоящие работники. У меня нет ответа, почему старики продолжают умирать, а дети – рождаться. А у вас?
-Что? – спросил я.
-У вас ответ есть?
-Думаю, я не тот человек, который должен его знать. – ответил я.
Старик улыбнулся и пошёл дальше по тропе, бросив напоследок:
-Как раз такой.
Я не стал удивляться на это, как раньше, а просто пошёл вслед за Варомеем. Старик потерял моё уважение, начав нести околесицу, а потому тогда я посчитал бессмысленным прислушиваться к нему. И слава богу, ведь если бы прислушался, то уже начавшийся процесс прошёл бы куда быстрее и неинтереснее.
В этот раз мы успели пройти совсем немного - всего лишь до ближайшего поворота. Послышался громкий рык. Не успел я остановиться, как на меня налетел снежный вихрь и полностью закрыл обзор. Нечто живое и круглое ударило меня в плечо. Я вытащил револьвер из спрятанной внутри пиджака кобуры, приготовился стрелять, но не спустил курок. Странная мысль остановила меня. Мысль, что существо, ударившее меня, дружественно и знакомо мне. Однако я никак не мог вспомнить.
-Не бойтесь, это всего лишь снежный лось: один из лучших представителей Зазеркалья. -прозвучал сквозь снежную пелену голос Варомея.
Вихрь наконец улёгся, и я смог рассмотреть того, о ком говорил старик. Это действительно оказался лось, только невероятно большой. Одни его рога были не меньше моего довольно высокого роста, а в холке он достигал трёх метров. Шерсть снежного лося, вопреки всякой логике, переливалась заметным зимой иссиня-чёрным. Но самым удивительным у животного был не оттенок шерсти и не гигантский рост, а костяной гребень, начинавшийся на шее и постепенно переходящий в длинный хвост с плоским и круглым концом. Своей огромной головой лось упёрся мне в живот, заключив рогами в тиски, и громко вздыхал.
Я осторожно опустил револьвер, но не убрал его в кобуру. Нельзя оставаться без оружия при встрече с неизвестным существом, особенно вызывающим беспричинное чувство безопасности.
Зверь поднял голову, и я, наконец, стал свободен. Теперь, встав во весь рост, лось казался ещё больше. Он неотрывно смотрел на меня как будто с растерянностью. Как смотрел бы человек, не узнанный старым другом. Я нахмурился. Мне казалось, что я знал этого лося. Более того, с каждой минутой, проведённой в доме Варомея, мне всё больше казалось, что я знаю не только его, но и старика, и тайну яблок и зеркала, и даже хозяина дома, о котором вовсе не имел никакого понятия. К тому же, я вдруг без каких-либо причин стал уверен в подлинности Зазеркалья. И все эти неконтролируемые чувства ужасно меня раздражали.