Дом иллюзий как дом во Флориде
Вы приезжаете в дом ее родителей на южной оконечности Флориды. Всю дорогу вы ссоритесь, в ресторане в аэропорту имени Даллеса она доводит тебя до слез, и какие-то посторонние люди смотрят с осуждением, когда ты прижимаешь к губам салфетку, точно чахоточная, так что, попав в дом ее родителей, ты чувствуешь некоторое облегчение.
Ее старая кошка тут же пытается тебя укусить. Ее мама худая, как птичка, и тебе становится тревожно – за нее и за себя. Отец появляется чуть позже, наливает себе изрядную порцию коктейля. Ее родители и забавны, и злы. Совсем не такие, как твои родичи, никогда не ценившие, теперь-то ты понимаешь, твой ум. И она у родителей одна, и ты завидуешь, иначе это не назовешь.
Они кормят вас курицей и израильским кускусом, коржиками, греческими оливками и фасолевым салатом с большим количеством укропа. Морепродуктами, ризотто и свежими фруктами. Ты смеешься. «Может, нам перебраться сюда», – говоришь ты, и ее мать широко улыбается, и на миг это похоже на сцену из фильма, когда юношу покоряют кулинарные таланты будущей тещи. Ее мать и кусочка в рот не берет – при тебе ни разу.
– Если пойдете гулять, – говорит отец, допивая третий мартини, – не забывайте про аллигаторов.
– Аллигаторов? – тревожно повторяешь ты.
– Может, на вас и не нападут, – говорит он. Его стакан мгновенно опустел. – Может быть.
На следующий день вы ссоритесь из-за сущих пустяков, сидя на ее детской кровати. Ты решаешь уйти, посидеть в кухне. «Я почитаю», – говоришь ты и в самом деле читаешь, почти час напролет. Ее мама стоит у стола, режет что-то душистое и бодро болтает с тобой.
Твоя подруга выходит в кухню и спрашивает, обхватив пальцами твое предплечье:
– Что ты читаешь?
– Я… – пытаешься ответить ты, и она сдавливает твою руку.
Мать, все так же орудуя ножом, говорит:
– На пляж потом пойдете, девочки?
Нож стучит по доске с пугающей ритмичностью. Пальцы сжимаются сильнее, причиняя боль. Ты не понимаешь, ты настолько ничего не понимаешь, что разум спотыкается, оскальзывается, пятится. Ты тихонько вздыхаешь – очень, очень тихо. Впервые ее прикосновение не говорит о любви, и ты не знаешь, как быть. Это ненормально, ненормально, ненормально. Твой разум мечется в поисках объяснения, руке все больнее, мир вокруг замер. Мысли сводит судорога тревоги, ты погрузилась в себя и не слышишь, что она отвечает матери.
Час спустя вы обе на пляже, только вдвоем.
– Пошли в воду, – зовет она.
Ты идешь следом – что еще делать? Океан во Флориде непохож ни на что тебе знакомое – в нем тепло, как в ванне, но, как ни странно, полно угроз. В ледяных океанах твоего детства, казалось, не водилась никакая жизнь, а в этой красивой прохладной воде может таиться все что угодно. Вы заходите в воду по шею.
– Давай я буду тебя держать, – предлагает она.
Ты смотришь на нее в изумлении.
– Чего ты злишься? – спрашивает она. – Ты ведешь себя так с той самой минуты, как мы вышли из дому.
– Надо поговорить, – отвечаешь ты. – Когда ты схватила меня за руку – тогда, – это меня очень напугало. Ты дотронулась до меня без любви, без ласки. Ты дотронулась до меня с гневом.
Произнося эти слова, чувствуешь себя дурацкой хиппушкой, но нет другого языка, чтобы выразить это – паническую барабанную дробь твоего сердца.
– Ты сжимала пальцы все сильнее и… – Ты высовываешь из воды руку и показываешь едва заметные синяки. – Зачем ты это сделала?
На миг ее лицо становится непроницаемым, потом у нее начинает дрожать подбородок.
– Прости, – говорит она. – Я не хотела. Ты же знаешь, я тебя люблю. Знаешь?
Дальше визит к родителям проходит гладко, за исключением одного вечера под конец. Вы обе надеваете купальники, собираясь перед ужином окунуться в бассейн во дворе. Ты как раз упихиваешь грудь в бикини, когда раздаются с нарастающей громкостью голоса. Проходя через кухню, вы видите, как ее отец подступает к матери. В руках у него стакан, отец орет – о чем-то. Мать прижимается к кухонному столу. Твоя подруга шагает мимо не останавливаясь, но ты замираешь и смотришь на них. Ее мать бросает на тебя быстрый взгляд, потом вскидывает подбородок и заявляет мужу: