— В обоих мирах это одно из моих самых любимых мест, — тихонько сказал он, — его построили, когда по предложению Лауса вышел декрет о том, что младшие оверлорды обязаны прожить двухлетний срок на Земле.
— Должно быть, построили тут все очень быстро, — на одном дыхании сказала я, — реально, офигеть как круто.
По мере приближения удалось разглядеть дом в деталях. В голове крутилось «бревенчатая хижина в лесу». Хижина — разумеется, неподходящее слово, но других не было. Двух или трехэтажный домище, отделанный темными широкими деревянными панелями. На уровне первого и последнего этажей дом окружали террасы. Лес, в котором стояла «хижина» заслуживал отдельного внимания — высоченные, стройные деревья, журчащий ручеек. В общем, как в сказку попала. Тут же влюбилась в это место!
— А я всегда мечтала о доме, — завороженная, немного запинаясь, произнесла я, — чтобы это был только мой дом. Не обязательно огромный, главное, чтобы там все было уютно и по моему. — И вот, приходится опять жить с кем-то. Пока он не успел ничего ответить, я поскорее переменила тему, — А сколько Даэлайтеров живут тут, на Земле?
Дэниел остановился на крыльце, перед внушительного вида массивной деревянной дверью.
— Около нескольких сотен тысяч, — ого, я ожидала куда меньшую цифру! — И около сотни на этой улице. В основном на Даэлайт живут учащиеся школы. Но и некоторые Даэлайтеры, желающие в безопасной, контролируемой среде приспособиться к земной жизни тоже. Семьи оверлордов живут на своих территориях, а остальные — в других особняках, дальше по улице. Разумеется, в соответствии с домом, к которому относятся.
С этими словами он отпустил мою руку, со щелчком отворил дверь и пропустил меня вперед. Я даже огорчилась разрыву этого физического контакта. Все труднее и труднее было напоминать себе, что мы просто друзья. Скорее всего, дело все в том, что чувствовать эмоции — для меня в новинку. Ведь нельзя же так быстро привязываться к другому и так сильно о нем беспокоиться, правда, ведь?
Однако внутреннее убранство «хижинки» вырвало меня из дурацких размышлений. Внутри было также шикарно как и снаружи, на всем лежал налет эдакой деревенской жизни, которая по карману только миллиардеру. Много дерева, перемежающегося со сланцем, плиткой и кирпичом нескольких видов — от привычного красного до старомодного белесого. Много открытого пространства, широченные, ничем не закрытые потолочные балки — столько очарования.
Центром интерьера первого этажа являлся камин. Вход в кухню отделяли двери, стилизованные под двери сарая.
— Ой, а можно я тут навсегда останусь, а? — в шутку спросила я.
Вопреки моим ожиданиям, Дэниел не засмеялся, а кивнул:
— Что мое, то твое. Дом и все мои деньги ничто по сравнению с тем, что наши души навечно связаны. Бери, что захочешь, и не спрашивай.
Я кашлянула, пытаясь понять, какая из нахлынувших эмоций сейчас сильнее. Тааак, наверное смущение, восторг, страх и что-то неимоверно сильное и теплое, обволакивающее сердце.
Захотелось поделиться с ним чем-то сокровенным, ведь он столько доверил мне.
— До недавнего времени мне было неимоверно одиноко, — я так нервничала, что даже не смотрела на него, — и я решила закрыться и не чувствовать никаких эмоций. Казалось, так жить легче, чем ждать изменений к лучшему. — Изможденное лицо матери промелькнуло перед глазами, всколыхнув боль, связанную с ней, голос зазвучал более жестко и отрывисто.
— Жизнь состояла из вечных побегов и тренировок, боевые искусства были единственной отдушиной, пока мы не переехали в Новый Орлеан, — я глубоко вздохнула, — этот город… разжег меня заново, будто факел. Музыка согрела душу. Люди наполнили сердце. Я снова начала чувствовать и уже не захотела возвращаться к привычной отстраненности. А когда я чуть не умерла, стало только хуже. До этого жизнь была черно-белой, иногда серой, цвета были бесконечно тусклыми, — голос задрожал, похоже, впервые за годы я вот-вот расплачусь, — ты вернул краски в мой мир, и жизнь стала полной. Ты показал, что если бы я умерла от рук Лауса, то я так и не пожила бы совсем. Первые восемнадцать лет я спустила в трубу, но не позволю тому же случиться с остальным, отведенным мне временем. — На последних словах голос сильно дрогнул, горячие слезы потекли по щекам. Я уронила голову вперед, а гравитация украла соленые капли, заставив их упасть на полированный пол.
Я почувствовала движение и медленно подняла глаза. Дэниел стоял прямо передо мной, сердце замерло. Его лицо было яростным, но каким-то нежным. Осторожно, одной рукой он приподнял мой подбородок, мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Легкие совсем опустели, но вдохнуть я не могла, чтобы не испортить момент.