Поверил, когда увидел. Стоило распахнуть дверь в конце коридора, как навстречу повалил густой едкий дым, плотно затянувший все внутри. Лестницы, уводящей вниз, не было видно — только пара верхних ступенек, остальное растворялось в вязком мраке, похожем на черный омут.
— Тут был отряд зачистки Святейшего Синода, — пояснила Дарья, не помню как там по батюшке, — и до двери в конце подвала не смог дойти никто. Дальше — настоящее болото. Можете попробовать, если угодно, но только потеряете время и силы. Полагаю, сама дверь сейчас и вовсе не на этой стороне…
Судя по ощущениям, тут полдома уже были не на этой стороне.
“То есть, — уточнил Глеб, заглядывая в черноту следом за мной, — чтобы получить дом, нужно зайти в подвал. Но туда дом не пустит, пока у него не будет хозяина?”
“Оценил иронию?”
“И как быть?”
Понятно как. Раз нельзя зайти с этой стороны, надо зайти с той — с Темной стороны. Одна проблемка: оттуда в наш мир вытягивают мертвых, но вот попасть туда живому… Разве что Темнота сама затянет тебя — если ей будет угодно.
— Видите, — вновь заговорила чиновница, когда мы вернулись в гостиную, — как важно подобрать нового хозяина, — и многозначительно кивнула в сторону писем.
Надо же — какой тонкий и тактичный намек.
— Наши комнаты уже готовы? — я повернулся к Савелию.
— Вы что, хотите ночевать в этом доме? — мадам влезла не в свою беседу.
— А что вас смущает?
— Этот дом, как губка, пропитан Темнотой, — она обвела рукой сочащиеся стены. — Весь, не только подвал. За углами, в шкафах, за запертыми дверьми, на чердаке может быть все что угодно. Оставлять обычного человека в этом доме равносильно убийству. Вы можете просто не дожить до утра! — с нажимом добавила она.
“Как думаешь, — я перехватил взгляд стоящего рядом Глеба, — ты доживешь до утра?”
“Ммм… — он сделал вид, что задумался. — А, подожди, я же уже мертвый… Стоит ли бояться?”
— А где вы здесь видите обычных людей? — поинтересовался я. — Я колдун, как и вы. Как и он, — кивая на портрет.
— Я не знаю, кто вы и чего можете, — отрезала Дарья. — Ныне покойный мессир Павловский не подавал о вас никаких сведений ни в Синод, ни в Синьорию. Даже записей о вас не оставил.
Неудивительно. Он вообще не любил заморачиваться — настолько, что до трех лет у меня даже имени не было.
— Мессир Павловский много чего не оставил, — заметил я. — Нормального завещания он тоже не оставил.
— А может, — взгляд чиновницы стал особенно колючим, — это не случайно? Может, у него были причины для такого решения?
А может, кому-то уже пора уткнуться? Ты-то что об этих причинах вообще знаешь?
В следующий миг за моей спиной раздалось дребезжание. Защитные обереги задергались, словно под ними затрясло стену, и, не выдержав, парочка упала на пол. А очищенная от серебра стена тут же начала покрываться пупырчатой жидкой, как нефть, чернотой, словно прорывающейся откуда-то из глубин. Пара мгновений — и из бурлящих пузырей вылупился глаз с огромным черным зрачком и, моргнув, уставился на нас.
— Видите, — с упреком выдала Дарья, — вы рассердили этот дом! Понимаете теперь, как тут опасно!
И чем она хотела меня напугать? Анаморфом? Серьезно?..
Хмурясь, чиновница вскинула руку. С ее пальцев сорвался тугой черный сгусток размером с небольшой мячик и треснул по стене, ударив прямо в открытый глаз. Тот моргнул, но не исчез.
— Поймите уже, — она отправила следом еще один сгусток аккурат в зрачок, — дом полон Темноты! А если вас затянет ночью на Темную сторону? Уверены, что вам хватит сил оттуда выбраться?
Еще один удар пришелся по черноте, заставляя ту рассасываться под напором. Когда-то и я мог создавать такие сгустки. А ведь далеко не каждый колдун способен работать с Темнотой напрямую. Что ж, теперь я вижу, ты не канцелярская крыса. Вот только если ты так много можешь, странно, что еще не поняла, почему этот дом рассердился.
Ведь и я здесь не случайный гость.
— Вас в Синоде не учили, — спросил я, подходя к другой стене, — что такое резонанс?
Сдвинув обереги, я приложил ладонь, и откуда-то из глубины мигом раздалось биение — учащенное, недовольное, как бьется пульс после большой нагрузки. Вот ирония, куча людей мечтает поговорить с Темнотой, душу готовы за это продать, но чтобы с ней поговорить, ее сначала надо услышать.
— Конечно, я знаю, — с легким раздражением отозвалась Дарья, вбивая остатки глаза в стену, — что такое резонанс!
— Дом колдуна как огромная нервная система, вынесенная наружу, — продолжил я, чувствуя, как биение с той стороны становится все громче, как бы стучась в мою ладонь. — Он, словно живой, может беспокоиться, злиться и радоваться.