- Полегче, Чeд.
Когда они оказались в шатре, он почувствовал, как к горлу подкатывает желчь. Чед приложил руку ко лбу, прищурился и попытался осознать происходящее.
- Боже мой...
Внутри шатра был настоящая бойня. Он увидел тела. Невозможно было сказать, сколько их было, потому что они были разорваны на куски. Кровь растеклась по земле и потекла реками. Все жертвы были мужчинами среднего возраста белой расы. Мужчины, совершившие убийство, стояли плотным кольцом вокруг изуродованных тел, все они держали в руках мачете, с которых все еще капала кровь. Их одежда и лица были забрызганы кровью. Чeд узнал только одного из них - Шафта, единственного чернокожего мужчину в комнате.
Чед пошатнулся, в голове у него помутилось, но Ванда крепче сжала его локоть, удерживая в вертикальном положении, пока он не обрел равновесие.
- Что здесь произошло?
Тодд подошел к нему с мачете.
- Начало, Чед. Первая победа восстания.
Ванда сказала:
- Эти люди были настоящими Повелителями, Чед. Все они.
Шафт усмехнулся.
- Придурки так и не поняли, что на них нашло. Все было кончено за считанные минуты.
Чед вздрогнул от движения руки Тодда, но потом понял, что парень хотел отдать ему мачете. Чед взял его с большой неохотой, слегка придерживая за конец рукояти. Он хотел сказать им, что не собирается кромсать людей на куски, но понимал, что в этом уравнении нет места для тошноты.
Тодд кивнул на еще одну брешь в брезентовой стене шатра. Чeд оглянулся и увидел несколько темных ступенек, которые, как он предположил, вели на платформу.
- Наши люди спрятались там, ожидая словесного сигнала Джейка.
Шафт усмехнулся.
- Да, это будет фраза "я дарю вам революцию".
Чeд вздрогнул.
- Господи... как ты мог убить так много людей так быстро?
Другой мужчина сказал:
- Делай, что должен.
Чeд смог только кивнуть.
Он, конечно, слышал это раньше.
Тогда он осознал, как отчетливо слышит Барнса в шатре, как будто старик стоит прямо рядом с ним. Старик говорил что-то о неизбежности перемен, о том, что никакой порядок не вечен. Чед задавался вопросом, как долго то, что осталось от властной структуры Изнанки, позволит продолжаться теперь уже откровенно предательской обличительной речи. Толпа притихла, когда Барнс заговорил о жертве, принесенной Лазарем. Память о почитаемой фигуре все еще обладала силой, способной придать ей некоторую торжественность. Но когда старик сослался на христианскую легенду о воскресении их мессии, поднялся новый ропот.
Ропот становился все громче, превращаясь в бормотание взволнованных голосов.
Старик не мог говорить то, что, по их мнению, он говорил.
Как он мог?
Чeд лишь смутно осознавал, что Шафт снова принялся за работу с мачете, отсекая несколько оставшихся нитей ткани, которые все еще соединяли окровавленную голову с искалеченным телом. Голова отделилась с таким звуком, что у него свело желудок. Чернокожий мужчина аналогичным образом освободил еще одну голову. Он схватил их обоих одной рукой за пряди длинных волос и направился к выходу на сцену.
- Если вы можете верить в революцию... - проревел Барнс, - ...вы можете верить в воскрешение!
Последовала драматическая пауза. Его голос понизился! когда он продолжил:
- Люди Изнанки, я дарю вам революцию!
И Шафт бросился вверх по лестнице на сцену.
Чед представил, как он поднимает отрубленные головы над головой, чтобы все могли их видеть.
На мгновение воцарилась ошеломленная тишина.
А затем воцарилась свистопляска.
Ванда сжала руку Чеда, заставляя его крепче сжать рукоять мачете.
- Что бы ни случилось, держи его при себе.
Затем она направилась с Тоддом к входу на сцену. Остальные столпились вокруг них, слушая, как снаружи разгорается война. Раздалась какофония выстрелов. Оглушительные, резкие звуки. Слышались глухие удары дробовиков и усиливающийся грохот хлопушек из автоматического оружия. Чeд почувствовал, что очаг конфликта находится по периметру площади, где было много охранников. Охранники стреляли в охранников. Это казалось безумным способом развязать войну. Разве анонимность шлемов не сделает невозможным отличить хороших парней от плохих? Он слышал крики женщин, вопли мужчин и плач детей. Их очевидный ужас потряс его. Находясь в этой палатке, он почувствовал себя генералом в каком-то безопасном лагере далеко за линией фронта. Но он понял, что его отвели в это место, чтобы он не оказался на линии огня. , был .