Выражение его лица потемнело.
- Ты никогда не была нормальной, Дрим. Это нелепое заявление, - oн улыбнулся, но в его улыбке не было юмора. - Я чувствую правду в твоей душе, и правда в том, что ты всегда чувствовала себя обособленной от других представителей своей расы. У тебя много друзей, близких людей, но тебе не хватает связи, жизненно важного компонента. Tы никогда не знала, что это такое, но я подскажу ответ. Это та чувствительность, Дрим, та способность, которая нужна тебе, чтобы видеть то, что находится под поверхностью вещей. Видеть истину. Усвой то, чему я хочу тебя научить, и ты сможешь познать более важные истины. Вечные истины. Тайны богов, Дрим. Я думаю, что отказ от своей человечности того стоит.
Дрим хихикнулa.
- Да, я действительно хороша в разгадывании скрытых истин, Эд. Черт, я настолько хороша в этом, что не знала, что моему парню нравятся мужчины, - oна постучала указательным пальцем по виску. - Моя проницательность поражает, не так ли?
Кинг ничего не сказал.
Его взгляд устремился куда-то вдаль.
Он злится на меня, - подумала Дрим.
Мысль об этом была одновременно волнующей и пугающей. Она была в том редком положении, когда за ней ухаживало это существо. Существо хотело, чтобы она присоединилась к нему, добровольно стала частью его безумного мира, и, вероятно, это было единственной причиной, по которой с ней до сих пор не случилось ничего ужасного.
Эта мысль снова заставила ее вспомнить о Карен и Алисии. Она подозревала, что не сможет помочь им, если они попадут в беду, но, тем не менее, чувствовала себя обязанной позаботиться о них.
- Эд, я хочу задать тебе вопрос и надеюсь, что ты достаточно уважаешь меня, чтобы дать честный ответ.
Она увидела, как его пристальный взгляд оторвался от нее и вспыхнул любопытством.
- "Нравится" - это самое мягкое выражение для того, что я чувствую к тебе, Дрим, - oн улыбнулся. - Я думаю, это может быть нечто гораздо большее.
Она снова приподняла бровь.
- Ты думаешь, что любишь меня, Эд? - заявление Кинга было неожиданным и опровергло все остальные предположения. - Ты не можешь быть серьезным. Tы познакомился со мной только вчера вечером. И я... не такая, как ты.
Он глубоко вздохнул.
Дрим не моглa представить себе более утомительного звука.
И он действительно выглядел уставшим. Она присмотрелась к нему внимательнее. Его глаза. Черты его лица. Его поза. Она была уверена, что то, что она видела, было не просто физическим истощением. В его глазах отражалась душевная усталость. Это ощущение подтвердило ее подозрения относительно его душевного состояния. Она испытала дрожь узнавания, словно открылась ранее закрытая дверь в ее сознании.
Это было похоже на предвидение.
Кинг отвел от нее взгляд.
- Нет, Дрим, ты не такая, как я. Ты не проживешь тысячу лет. Ты не увидишь, как поднимаются и падают империи. Представь себе, Дрим. За такую долгую жизнь ты испытала все, что только можно испытать, много раз. За исключением, конечно, любви, - тревожные нотки в его голосе заставили ее вздрогнуть. - Ты хочешь честности, Дрим? Вот тебе и честность. Я убиваю. Это то, чем я занимаюсь. Это моя цель. Я не могу этого изменить, да и не хочу. Пока я живу в этом мире, я буду продолжать делать то, что делаю, - он снова вздохнул. - Возможно, я убил бы тебя прошлой ночью, если бы наше совместное времяпрепровождение не было таким незабываемым. Теперь я понимаю, какой это была бы пустая трата времени. Какая пародия.
Дрим вздрогнулa.
- Значит, моя судьба еще не решена, Эд?
Взгляд Кинга вернулся к ней.
- Я не убью тебя.
Девушка выдержалa его взгляд.
- Я не боюсь умереть, Эд. Ты знаешь об этом?
Он изучал ее мгновение, склонив голову набок.
- Я чувствую это, да. Полагаю, это может быть одной из причин, по которой я нахожу тебя такой... неотразимой.
Он оттолкнулся от перил, подошел к плетеному креслу и опустился перед ней на колени. Он взял ее левую руку в свою, повернул так, чтобы запястье было обращено наружу, и провел по маленьким белым шрамам кончиком указательного пальца. Дрим содрогнулся от его прикосновения, которое обладало сводящей с ума способностью превращать шрамы в новую эрогенную зону.
- Твое добровольное заигрывание с собственной гибелью трогает меня. Я не верю, что самоубийство - это акт трусости, как утверждают многие из твоего вида. Это свидетельствует о редкой храбрости, непоколебимом стремлении познать блаженство, которое лежит за пределами этого разрушающегося мира.