Это просто привело бы к его смерти.
Что, как он полагал, означало бы конец восстания.
И начало резни изгнанников.
Чeд содрогнулся.
Господи Иисусе, - подумал он, - я не выдержу такой ответственности.
Синди застонала и пошевелилась, поднимая голову с его груди и сонно моргая. Она улыбнулась, когда увидела его, положила руку ему на плечо и приподнялась, чтобы поцеловать его. Физическая реальность ее губ вызвала в его чувственной памяти кратковременный проблеск, проливший свет на те области памяти, которые были затемнены алкогольным затемнением.
Хижина служила ей жилищем для рабов. В какой-то момент она сказала ему об этом. Поскольку меньше чем через день они покинут это место навсегда, не было смысла искать другое жилье. Кроме того, здесь были вещи, в которых она нуждалась. Поблекшие фотографии ее маленькой дочери, детский рисунок на пожелтевшем листе плотной бумаги и спрятанное оружие. Она показала ему, где находится оружие, он это помнил, но информация о местонахождении оружия все еще ускользала от него.
Он был в стельку пьян, когда они, наконец, поздно утром покинули "Аванпост", и ему пришлось опираться на Синди, чтобы не упасть, пока они добирались сюда. Все, что он хотел сделать в тот момент, - это упасть в обморок на коврик, но у Синди были другие намерения. Она дала ему что-то, какой-то порошок, который, по ее словам, был производным растения Транс, и заставила его проглотить его, запив водой. Транс-производное вызывало приглушенный эффект от копченой версии, но в основном действовало как укрепляющее средство.
И, как он теперь вспомнил, стимулятор.
Он наблюдал, как она снимает два рваных предмета одежды, которые были на ней с тех пор, как он встретил ее в изоляторе временного содержания.
- Я хочу еще раз заняться любовью с мужчиной, - в ее голосе послышались тревожные нотки меланхолии. - Я хочу тебя, Чед.
И вот она заполучила его.
Он вспомнил приятный опыт, который не обязательно относился к высшему эшелону сексуальных контактов, но был приятным. Он подозревал, что секс был бы лучше, если бы он не позволял себе так много, и эта мысль вызвала приступ сожаления. Ему хотелось, чтобы его первый раз с Синди сложился как можно лучше для них обоих, но она не казалась несчастной. На самом деле, казалось, что все наоборот. Эта улыбка была самым беззаботным и безмятежным выражением лица, которое она когда-либо демонстрировала ему, и, видя ее, он был счастлив.
Он улыбнулся.
- Я знаю, что у тебя будет много дел, когда ты выйдешь отсюда. Чтобы наладить свою жизнь, потребуется много работы. Но, когда у тебя будет немного свободного времени, не окажешь ли ты мне честь поужинать со мной?
Ее щеки слегка порозовели.
- Ух ты... знаешь, это первый раз, когда меня приглашают на свидание с тех пор, как мой муж сделал мне предложение, - pумянец отхлынул от ее лица. - Вот ублюдок.
И тут она заплакала.
Чeд гладил ее по волосам и давал волю слезам. Он хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности в его объятиях, чтобы они были лучшим источником утешения, который она могла себе представить. Он понял, что влюбляется в нее, и это озарение заставило его снова задуматься, почему он не смог быть таким с Дрим. Возможно, ему нужно было что-то подобное - какой-нибудь кризис, чтобы проверить свою способность терпеть и выживать, чтобы избавиться от эгоизма и бесчувственности.
Он должен был признать, что нечто подобное давно назрело.
Дрим была потеряна для него навсегда. Он упустил эту возможность, дистанцируясь от нее все эти годы, а теперь разрушил даже то, что осталось от их некогда особенной дружбы. Это было такой пустой тратой времени. И такой ненужной. Но такова реальность, и ему придется принять ее. И извлечь из этого урок. Он не мог знать, что ждет его в будущем, но поклялся не повторять ошибок прошлого с Синди.
Выплакавшись, она снова поцеловала его и сказала:
- Спасибо тебе, Чед.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она шикнула на него.
- Спасибо, что заставил меня снова почувствовать себя человеком. Не могу передать, что это значит для меня, - улыбка, которой она одарила его, была почти застенчивой. - Это как маленькое чудо.
Ее слова растрогали его до слез.
- Синди, я...
Он так и не договорил того, что хотел сказать.