Мы оказываемся лицом друг к другу на слишком большой кровати, нас окружает неловкая тишина, из зала доносится пустая болтовня девушек. В моей голове с небывалой скоростью вертятся хитрости куртизанки, что я еще не успела испробовать. Не нужно слишком торопиться, никакой спешки, хоть эта идея и кажется соблазнительной, но никто бы не захотел провести оставшееся время, играя в гляделки. И, самое главное, никто не захотел бы приступать к второму акту, включенному в стоимость. И дело не в лени, а в том, что второй раз всегда требует больше усилий, так как присутствует опасность, что клиент не будет кончать слишком долго или совсем не кончит, — это связано с возможностями мужчины, который требует обеспечить его повторным оргазмом, пока тикают стрелки часов.
Хотя, если говорить о сложностях, не обязательно заходить так далеко. В нашем случае канадец старательно пытается сдерживать себя, и ему это удается, причем так, что в итоге кончить у него не получается совсем. В промежутке между первым виноватым поцелуем и Яниным повелительным стуком в дверь возникает момент, когда он мнит себя хозяином положения и собственной эрекции настолько, что останавливается и спрашивает, может ли он зайти сзади. Неуверенная, я оглашаю ему цену, убежденная, что он предпочтет оставить это в фантазиях. Но, видимо, анальный секс даже у супружеских пар случается нечасто или деньги перестают быть проблемой, когда твердый пенис тянется к пупку. Его не пугает цена в сто лишних евро, чтобы взять меня сзади. Однако то, что я объявила цену и что он получил разрешение, сделало его мечты реальными. Пока я встала в позицию, юношеский стояк свернулся в комочек. Я без особой надежды перепробовала все, что было в моих силах, начиная слегка терять терпение. Мы все еще старались, когда Яна постучала в дверь.
Грустно говорить мужчине, что он не кончит, несмотря на все ожидания. Меня, дебютантку, мучает профессиональная совесть. Впрочем, канадец не обижается на меня. Думаю, что он отправляется восвояси, в свой гостиничный номер, затерянный где-то между Фридрихштрассе и площадью Жандарменмаркт, золотым треугольником бизнесменов. Немного расстроенный, он наверняка готов закончить рукой то, что начала я с самыми добрыми намерениями. Вспоминая об этом случае, он, скорее всего, не видит смысла в потраченных на это деньгах, да и вообще в этой разочаровавшей его истории. Вернувшись в Торонто или бог знает в какой угол англоговорящей части Канады, он сможет рассказать своим друзьям, что побывал в публичном доме и переспал с молодой грациозной француженкой, разрешившей ему залезть во все три ее дырки.
Думаю, что он немного переделает финал истории.
Так вот, свою карьеру и эту книгу я начала в Манеже — в тепле экстравагантной роскоши огромных апартаментов, не в состоянии избавиться от ощущения, что медленно оказываюсь запертой в ловушке. Довольно быстро я начала бояться и плохо спать, тревожась, что переоценила себя. То, что среди начальников и проституток были почти исключительно представители восточного блока, не помогло мне ощутить атмосферу легальности. Меня практически постоянно посещали настойчивые видения, как меня отправляют в албанский бордель, предварительно забрав паспорт. Опасность поджидала повсюду: начальник, девушки, клиенты, непробиваемый подручный Максимилиан. Я жила в страхе разоблачения той части моей личности, что больше относилась к писательству и журналистике. И, как бывает в кошмарах, я говорила себе, что ничего со мной не произойдет, если я не буду показывать им своего страха.
Правда, мне не пришлось ждать долго, чтобы дать окружению увидеть мою панику. После ухода канадца вечер однозначно задавался глухим. Не было видно ни одного клиента, даже двух-трех неисправимых завсегдатаев. Все девушки, а их было больше десяти, рассыпались по большому залу для «презентаций». Болтливые украинки, стоявшие группами, болгарки, румынки, прогоняющие скуку с помощью сотовых телефонов. Их разговоры было не понять, во всяком случае мне, и я в одиночестве сидела на диване, выкуривая одну сигарету за другой.
К двум часам ночи, в очередной раз вздыхая, я предупредила Мишель и Николу, что ухожу. Удивительно, по ним нельзя было сказать, что они скучали, будто время скользило по ним, толкая их разве что на перемещение из одного угла зала в другой.
В коридоре я столкнулась с домоправительницей, раскладывавшей полотенца по полкам.
— Я думаю, что пойду, — попытала я удачу, хоть и трусила.
Она коротко хихикнула.
— О нет, тут все не так, — ответила она мне.
Мои кошмарные видения военного борделя в Албании разгорались с новой силой. У меня украдут паспорт, я не успею что-либо объяснить своей семье, они будут плакать и умирать от страха. О том, где я, знали только Артур и Стефан, и то совсем немного. Стефану придется перевернуть вверх дном свое посольство в Лондоне, чтобы меня экстрадировали, но в какую страну? Мое сердце начинало биться как сумасшедшее, и я невнятно пробормотала: «Правда?», на что она ответила: