Большинство из этих девушек попали в страну стараниями Мило или его знакомых. Пока они прозябали у себя в восточноевропейских странах, подрабатывая сразу в нескольких непривлекательных местах и получая за это копейки, в том числе ночью за некие услуги в стриптиз-клубах, на пороге появился высокий и улыбчивый господин, наподобие Сандора, и стал рассказывать им о Западе. Берлин, большой и красивый город, полный возможностей и мужиков, готовых щедро заплатить за право на несколько минут приблизиться к этой славянской красоте, высоко котирующейся в мире. Подумай, красавица моя: та же самая работа, что и здесь, практически та же самая, но в таком месте, что с этим и не сравнится. Там к тебе будут относиться как к принцессе и держать в тепле. Ты будешь далеко от мужиков, которые долго и упорно торгуются, а потом с неохотой соглашаются заплатить тебе в два, в три раза меньше того, что ты стоишь. Там мы нанимаем людей, которые будут защищать тебя и прислуживать тебе. Никто не станет лапать тебя в дверном проеме и не сможет воспользоваться тем, что ты работаешь одна, и отказать тебе в заслуженной надбавке. Там ты оговоришь свои собственные критерии, и, поверь, ни один немец не станет воротить нос и отказываться платить сверху за возможность сжать в руках кого-то, кроме своей Гретхен. Город будет между твоих ног, говорю тебе. Это будет та же самая работа, что и тут, хорошо, но взамен ты получишь кучу денег. Их будет столько, что ты даже не будешь знать, что купить, и вернешься домой покрытая золотом. Невозможного для тебя не будет. Все, что от тебя нужно, — это работать, работать усердно и доверять мне. Ну что такого в том, чтобы оставить семью на время, если ты будешь отправлять им деньги да и вернешься в скором времени со средствами? Чтобы они больше ни в чем не нуждались, никогда. Все, что тебе нужно, — это немного храбрости. Ты должна быть умнее, чем те местные голубушки, которые предпочитают убиваться на работе в жутких ресторанах, вместо того чтобы предложить мужчинам настоящий товар — то, что их действительно интересует. Только на это они готовы тратиться, не считая денег. Конечно, ты тоже можешь держаться за свою целомудренность, уже попорченную той полупроституцией, которой ты занимаешься: дрочкой в туалетах и сомнительными сделками на парковке. Можешь остаться здесь и хранить себя для возлюбленного. Только он деревенщина без амбиций, который никогда не подарит тебе жизни, что ты заслуживаешь. Он плохо трахает тебя, не платя ни гроша, и единственный его козырь в том, что он возьмет тебя в жены. Однажды, может быть. И вот это будет конец: ты станешь толстой бабой с животом, подернутым растяжками. Вокруг тебя будут бегать сопляки, выжимающие из тебя все соки, а тебе еще и тридцати не стукнет. Когда твои ноги перестанут влезать в красивые туфельки, лапочка моя, будет слишком поздно: ты никогда не сможешь сбежать из этой дыры. Можешь выбрать этот вариант.
Да, именно такие россказни, скорее всего, соблазнили большую часть девушек, работающих в Манеже, хоть сегодня и кажется, что реальность спустила их с небес на землю. И все же сказать, что у них нет выбора, что они застряли… Я верю домоправительнице, говорящей, что у этих девушек никогда не бывает сэкономлено ни копейки. Что делать, чем заняться, когда семья далеко и рядом нет ни друзей, ни знакомых, помимо коллег по работе? Покупками. Деньги не кажутся реальными, пока не потрачены с остервенением у прилавков люксовых бутиков бульвара Курфюрстендамм. О побеге подумаем потом. К тому же в Манеже есть что поесть, попить, есть кокаин. Плохое настроение девушек объясняется частично и тем, что у них полные ноздри кокаина, и, когда тот заканчивается, нужно лишь отправить за ним Максимилиана. Если за вечер была работа. Если работаешь. И так как чаще всего работы нет, долгие вечера в Манеже являются сплошным погружением в жуткую депрессию, скорее унылую, чем жестокую, от которой может спасти только ниспосланный свыше клиент. В общем, своими заработками девушки просто поддерживают образ жизни, основанный на смертельно опасной роскоши, в котором арендная плата и еда являются лишь приложением ко всему остальному.