И когда это она успела стать такой трусихой? Ведь всё детство, проведённое в детдоме, она только и занималась тем, что лезла во всё, что можно и что нельзя. Так почему сейчас…
Хотя, если вспомнить, чем по итогу это завершилось, то стоит просто порадоваться приобретённой хотя бы таким способом осторожности.
— Я не уверена, что стоит вообще рассматривать именно этот вариант, — произносит Алёна, чтобы отвлечься от самокопания. В конце концов, подумать о том, что с ней произошло… помимо того, что она по собственной глупости провалилась в другой мир без возможности вернуться… можно будет и потом. Это вообще тема не на один вечер, если что. Да и не факт, что это такой уж и минус. — Неужели нет других вакансий?
— Другие вакансии, разумеется, есть, — отзывается Милли, собирая волосы в низкий хвост, а потом быстро переплетая их в косу. — Но ты не справишься. Твой уровень понимания нашего языка даже при том, насколько он схож с твоим родным, всё ещё оставляет желать лучшего. И это только разговорный. Что уже отрезает возможность работы той же официанткой — ты половину слов не поймёшь… — Милли пристально смотрит в зеркало, выискивая, видимо, какие-то недочёты в собственной внешности, что, по мнению Алёны, занятие бесплодное. Уж на что, а на внешность той грех жаловаться. — С письменной речью у тебя и вовсе всё плохо…
— Курьер? — Алёна опускает жалюзи, отрезая комнату от того, что находится снаружи. Право слово — за это время она успела удостовериться, что не стоит видеть то… или тех, кто появляется там с наступлением темноты.
— Не шути. Через разломы тебе не перебраться. На улицу местами даже днём лучше не соваться неподготовленному человеку… а курьеру по работе бывает необходимо появляться именно в этих местах. Ну, не можешь же ты выбирать заказы по степени симпатичности лично тебе? Это точно не оценят коллеги. Поверь на слово. У нас таких не любят.
Вот то, что в некоторые места нельзя соваться даже днём, Алёна знает. Со слов Милли, конечно, но тут она предпочитает поверить на слово, чем проверять лично. Хватает и того, что она имела неудовольствие увидеть, просто не задёрнув вовремя шторы. Но как раз-таки и удивляет в Милли то, что она собирается сейчас на смену… ночную, между прочим!.. с минимумом защитных знаков. И как будто бы всё так и надо. И при этом утверждает, что курьеры…
— Мы покрепче, чем прочие люди, Алён, — перехватывает её взгляд Милли. И грустно усмехается. Алёна вспоминает, что в этом городе помимо обычных людей, которые совсем не отличаются от неё самой… ну, разве что владеют магией все поголовно, пусть и в самых малых количествах… есть ещё один то ли биологический вид, то ли мутация. Альфы и омеги. Не то, чтобы Алёна до конца разобралась в этом, но то, что конкретно Милли — омега, она уяснила. Но с чего у неё настолько невесёлое выражение лица? Как будто бы с этим фактом связано что-то, что…
— Но… поломойкой?! — На самом деле Алёна бы предпочла узнать, что за тараканы гуляют у Милли в голове, но, кажется, совершенно не стоит на неё сейчас давить. Захочет — сама расскажет. Потом. Так что лучше сосредоточиться на собственных профессиональных перспективах на ближайшее будущее. А они не сказать, чтобы были радужные.
— Посмотри иначе, — предлагает Милли, просовывая голову в оттенка морской волны водолазку. При этом она почему-то балансирует на мыске левой ноги, поджав правую. Это что? Проверка координации? — Тебе не придётся много коммуницировать с окружающими. При этом будет возможность слушать и понимать чужую речь. Да и место достаточно тихое…
— Тихое? — фыркает Алёна, окончательно отворачиваясь от окна продолжая при этом спиной ощущать фантомный холод. Разумеется, сейчас ещё слишком светло, чтобы твари успели даже просто выбраться в реальность, не то что подняться на уровень двадцатого этажа. Но опасность Алёна чувствует кожей. Пусть и через защищённые от всего подобного стёкла. — Ты ж сама несколько минут тому назад сказала, что там неделей ранее пропали насколько детей!
Потом, кстати, их нашли. Мёртвыми. Только вот подробностей ни в печатных изданиях, ни на просторах иллюзория, в который Алёне приходится заходить через съёмник. И пытаться сообразить, стоит ли рисковать установкой специальной татуировки для выхода в основной слой иллюзория. Потому что в тех же пабликах и блогах она уже не раз набредала на инфу, что это не всегда проходит безопасно для здоровья. Ну, если, конечно, она правильно сумела прочитать написанное. Потому что Милли права — с языком всё до сих пор не очень хорошо.