— Прости, — без капли сожаления произносит она, спрыгивая с невысокого склона, — но это выглядело забавно. Ты всегда не в ладах с гравитацией? А то в первую нашу встречу тоже падал…
— Я… задумался, — чувствуя, что краснеет, буркает Никита. И злится на самого себя. Неужели он смущается? Вот ещё чего не хватало! Можно подумать, это первая девчонка, которая с ним заговорила в жизни! Он решительно направляется дальше по тропинке.
— О! Это бывает, — соглашается Эмма, догоняя в несколько шагов. Она приноравливается к его шагу и, кажется, не замечает того, что он старается от неё сбежать, пусть даже это и отдаёт трусостью. Ну, или делает вид, что не замечает. — Давно хотела с тобой поговорить, кстати. Ты не обиделся, что я так тогда себя повела?
— Ну… нет? — Никита пожимает плечами. Он и в самом деле тогда не обиделся. Потому что какой смысл обижаться на совершенно незнакомого человека, с которым вообще не планируешь в дальнейшем общаться? Да если бы она сейчас его не окликнула, он бы и вовсе не стал искать с ней встречи. Тем более, что она дружит с Котом, от которого Никита совершенно точно желает находиться как можно дальше. Но вот Лизка… — Но это же… неправильно? Так…
— Ну, дурной у меня характер, — обезоруживающе улыбается Эмма, заправляя прядь иссиня-чёрных волос за острое явно сделанное хирургом или магией ухо. Что… вызывает вопросы. Например — откуда у девочки, живущей в приюте для сирот и отказников, деньги на пластические операции. Хоть механические, хоть с использованием магии — они, в принципе, одинаково дорогие. Как-то мама делала обзор на работу подобных операций, и Никита запомнил, что цифр с меньше, чем пятью нулями, там не было в принципе. И что-то сомнительно, что сирота может собрать такую сумму, будучи к тому же всего лишь восемнадцатилетней. Ну, если, конечно, не зарабатывает в определённых местах. Хотя… какое ему-то дело? Он же не расследует… ничего. Ему вообще нет дело до того, кто и чем живёт. — Извини? — Эмма прикасается к его рукаву, и Никита давит желание отдёрнуть руку. Потому что на мгновение показалось, что что-то в Эмме сродни тому, что… Нет, это наверняка из-за того, что он только что касался этих корней!
— Может быть, — после некоторого колебания соглашается Никита, хотя, наверное, стоило бы просто попросить её сейчас оставить его в покое. — Если ты пообещаешь отстать от Лизы.
— От кого? — Эмма недоумённо моргает густыми чёрными ресницами. Никита приостанавливается и в упор смотрит ей в глаза. Она действительно не знает?! Просто не посчитала нужным или как?
— Моя сестра. Лиза. Которую с твоей подачи последние несколько месяцев травят. За то, что она тебя случайно толкнула… — Никита переступает через ещё один корень и с радостью замечает, что дорога выходит из сжимающих её склонов. Значит, корней больше не предвидится! Наверное…
— О… она твоя сестра? — Удивляется. В самом деле, что ли? Никита чувствует прилив отвращения к этой пустоголовой идиотке, которой настолько наплевать на тех, кто её окружает, что в это просто невозможно поверить. — Я… хорошо. Я поговорю с… неважно. Но в таком случае я могу рассчитывать на твоё прощение? — с надежной спрашивает Эмма. Никита медленно кивает и останавливается, видя впереди какой-то сарай. Который почему-то находится на таком расстоянии от Дома или от пропускного пункта, что даже непонятно, на кой он тут вообще нужен. Что там хранить? Никита качает головой, косится на небо, которое, конечно, затянуто облаками, но уже стало заметно мрачнее. Вечер… Он нехотя поворачивает назад. Так себе прогулка получилась. Наверное, стоило выходить пораньше… — Хорошо! Ой, а ты куда?
— Скоро стемнеет, — вздыхает Никита. — Надо вернуться в Дом, пока… на меня снисхождение администрации явно не распространяется. В отличие от тебя.
— Ой, да ладно! Я скажу, что ты был со мной! Всё нормально!
— Так ведь ещё и дождь вот-вот начнётся! — Никита указывает на облака, которые всё больше становятся похожи на тучи. Так что и правда можно ожидать, что к ночи, если не прямо сейчас даже, пойдёт дождь. Ну, или снег, но сегодня достаточно тепло, чтобы можно было даже не надеяться на снег. Да и не намного он лучше, если подумать.
— Можно будет переждать тут, — Эмма указывает на этот сарай, который не очень-то и нравится Никите. Пусть даже он и не может ничего по его поводу сказать плохого. Эмма же почему-то сильно загорелась идеей оказаться в сарае. И даже чуть забегает вперёд, не выпуская руку Никиты, видимо, чтобы он не сбежал, из-за чего ему приходится следовать за ней.