— Галлюцинации? Он психически нездоров? — уточняет Сэмми, пытаясь сообразить, что от неё-то сейчас конкретно требуется. Она ж понятия не имеет, как оказывать первую помощь больным на… гм… душевнобольным.
— Нет. На него плохо влияет это место, — поправляет парнишка. О! Тут ещё и баечки! В которые верят все, кому не лень. От охранников до учителей — Сэмми сама слышала, как несколько из них шушукались, стараясь при этом не привлекать внимания Ольги Сергеевны, про то, как тут пропадают люди. И про то, что это дело «рук» некой белой невесты, которая ищет себе жениха. Какая это всё чушь! И как только педагоги, у которых высшее образование, могут верить в подобные побасенки?! Какие аномалии на полностью спокойном острове? И ладно бы были хоть какие-то признаки, но нет же! Ничего особенного Сэмми здесь до сих пор не ощущала. И пусть хоть кто про это говорит. — Но это неважно! Если с ним что-то случилось… А никого из учителей уже нет, и я не знаю, кого просить…
Сэмми кивает. Ну, да. Можно, наверное, к охране обратиться, но вряд ли те оставят посты… или это их обязанность? Впрочем, без приказа директора или их непосредственного начальника те вряд ли сдвинутся с места, так что… да и завуч тоже сегодня собиралась уехать аж на все выходные. Но, наверное, можно было бы отослать парнишку к охранникам или к завхозу, но Сэмми не может пройти мимо ребёнка. Пусть даже тот и прошёл — или вот-вот пройдёт — первое совершеннолетие. Пусть даже с собственными младшими братьями-сёстрами отношения не складываются. Всё равно этот парень с его цыплячьей шеей, огромными глазами и нервными движениями никем, кроме как ребёнком и не воспринимается.
Чёртова омежья суть, требующая заботиться о брошенных щенках и котятах! Даже блокаторы тут ничем не помогут — слишком это глубинное. Но как же бесит…
— Ну, пойдём… э…
— Альберт Даари. — Забавное сочетание. Интересно, кто из родителей тут из аборигенов, а кто из колонизаторов? Если, конечно, мальчик изначально из полной семьи. И кто придумал дать имя, которое не очень-то и сочетается с фамилией. Впрочем, кто и когда смотрит на сочетание?! Главное, чтобы позаковыристее.
Сэмми вместе с Альбертом спускается вниз и выходит наружу. И тут же жалеет, что не оделась теплее. Хотя, конечно, пиджак шерстяной, но стоило поддеть под курточку что-то более плотное. Впрочем, ладно. Сейчас главное побыстрее найти этого Ника и убедиться, что Альберт зря беспокоится. Они пересекают двор, который то тут, то там поблёскивает мелкими лужами от вчерашнего дождика, выходя за пределы Дома. Сэмми радуется тому, что охрана куда-то успела отлучиться, и не пришлось объясняться с ней на воротах. Хотя, наверное, это глупо сейчас. Но не возвращаться же?! Тем более, что вряд ли и в самом деле с этим Ником случилось что-то плохое. Ну, не до такой же степени эта Эмма и её компашка отмороженные, чтобы… Должны же быть у них головы на плечах?
— Как ты думаешь, куда именно твой друг мог пойти? — смотрит Сэмми в глаза Альберта, который вертит головой и всё также беспокойно касается руками всего, чего только можно. Лицо, волосы, шарф, молния куртки, карманы, снова лицо…
— Не… не знаю. Он хотел посмотреть остров и… Перед тем, как нашёл вас, я встретил Блеза… Блеза Бонье, — уточняет он, но Сэмми это сейчас мало о чём говорит. Но она кивает, пытаясь подбодрить парня. — Он сказал, что видел Ника в лесочке тут, неподалёку… Чуть дальше к югу. Там ещё дорога сворачивает к побережью со стороны проклятой половины реки…
Сэмми прикусывает губу, некстати вспомнив, как лет в шесть видела утопленника. Бледный с синевой. Распухший. Белёсые волосы облепили голову, а объеденные рыбами щёки обнажили зубы… Его выловили рыбаки накануне зимы. И люди, собравшиеся поглазеть на тело, говорили, что тот провалился под хрупкий ещё лёд, и мокрая одежда утянула его на дно.
Если Ник дошёл до берега, то, учитывая, что вода там проклятая, может статься, что… Сэмми пытается отогнать страшные образы, напоминая себе, что тут есть ещё миллион мест, куда парень мог бы забрести. Только вот образ утопленника никак не идёт из головы.