Он останавливается на скользком склоне рядом с облетевшей, тёмным от до сих пор не ушедшей сырости осени тополем, прикидывая, как можно быстрее добраться до места, и жалеет о том, что никогда не имел таланта к передвижению по обратной стороне города. Увы, но этот дар почему-то принадлежит таким отморозкам, как тот же Псих…
Эдгар мотает головой, скидывая мысль о Психе. Вт его тут ещё и не хватало!
Так… он вздыхает, заставляя себя вспомнить всё, что так долго пытался забыть. Память ударяется пульсом в висок, растекаясь назад, на затылок, и вниз по шее. Эдгар инстинктивно сводит лопатки, когда вал тяжёлой, тёмной боли медленно скатывается по позвоночнику и замирает в его основании. Потом, стараясь игнорировать боль, которая, он знает, является отражением попытки сломать установки, с таким тщанием выстроенные им самим под руководством психотерапевта, приседает и быстро вычерчивает на земле вязь символов, напитывая их силой, которая в кои-то веки охотно отзывается. Настолько охотно, что становится не по себе. Вдвойне — от понимания, как она резонирует с силой города. Эдгар выпрямляется, отирает руки от грязи и последним импульсом посылает волну магии в законченный рисунок. Мир качается, перестраиваясь по его воле. Эдгар прищуривается, хотя в этом по большому счёту и нет надобности, и видит ровную дорожку, текущую к тому месту, куда ему требуется. Он вздыхает, шагая на путь. Тот моментально подхватывает его, и теперь за каждый шаг Эдгар преодолевает до полутора десятков метров. Остаётся только уворачиваться от вырастающих на пути деревьев и думать, как именно останавливаться, когда он доберётся до цели. Потому что встать на Путь значительно проще, чем с оного сойти. В особенности, если не занимался этим почти два десятка лет.
Впрочем, сегодня и правда какой-то особенный день — Путь отпускает его сам. Ровно в том месте, где и нужно — на пороге того самого сарая, про который и сообщила Алёна.
Что не так уж и удивляет, учитывая, что у Эдгара были точные координаты… хотя отдельный вопрос, конечно, откуда у Алёны они взялись…
Вопрос отпадает.
Псих.
Которого Эдгар бы предпочёл не видеть никогда в своей жизни.
Стоит, прислонившись к косяку и сунув руки в карманы. Почему-то он не стал заходить внутрь сарая. Хотя… ждал? Предполагал, что придёт именно Эдгар? Алёна успела что-то рассказать ему? Как… Хотя, конечно же — она и понятия не имеет, что таким, как Псих, не стоит говорить лишних слов. Тем более, что он просто в совершенстве умеет прикидываться белым и пушистым. Когда требуется. Эдгар стряхивает с себя оцепенение, охватившее его при виде ещё одного призрака прошлого, а потом пятится, малодушно думая, что есть время сбежать, пока тот, занятый рассматриванием чего-то внутри сарая, что явно вызывает у него неподдельный интерес, не видит, кто явился на вызов. Но — поздно. Эдгар и забыл уже, насколько тот чутко реагирует на всё, что происходит в мире. Забыл и не подумал, что то, что старый «Светоч» мёртв, не значит, что его осколки утратили свои навыки. Тем более, что теперь у них есть новый хозяин, который, если вспомнить ещё один момент из прошлого, был тем, кто не просто являлся сердцем культа, но и усиливал способности последователей и в некоторой степени выступал стабилизатором для особенно… Для таких, как Псих, например. С хозяином Эдгар очень надеется не встретиться. Впрочем, он и с Психом тоже надеялся не пересечься. И со Змеёй. Но, быть может, на этот раз его мольба будет услышана?
— Какие люди… — с мерзкой ухмылочкой шепчет Псих, принимая нарочито расслабленную позу, а потом уже гораздо громче: — Алёна! Кажется, твой друг, про которого ты говорила, пришёл.
Ох! Он знаком с Алёной настолько, чтобы так к ней обращаться?! За прошедшие годы научился настолько хорошо втираться в доверие к людям? Помнится, в прошлом у Психа с его-то нестабильным характером были с этим серьёзные проблемы. И это при том, что его специализация, вроде как, подразумевала именно что… Эдгар морщится. Сколько, интересно, Псих рассказал Алёне, если она позвала Эдгара сюда? И с какой именно целью? Не может ли быть так, что это ловушка, чтобы… Эдгар находит взглядом появившуюся в чуть перекошенном проёме Алёну. И пытается понять, насколько она вовлечена в ту часть реальности, с которой Эдгар много лет не желает иметь ничего общего. Но… Но она не выглядит той, кто посвящён. Вот — ни капли. Псих не считает нужным делиться, хм, несущественными подробностями с простыми смертными? Какое неуважение! Эдгар слабо усмехается, стараясь, чтобы это не было заметно кому-то, кроме него самого. Хотя, вероятно, такое решение Психа в целом правильно. На месте него он бы тоже не стал… Но теперь понятно, откуда у Алёны точные координаты.