— А…
— А откуда его знает Алёна, стоит узнавать именно у неё. Но никак не у меня, — пожимает плечами Эдгар, едва ли не демонстративно перелистывая страницу.
— Мне показалось, что вы с ней общаетесь… — Сэмми откидывается на спинку кресла, наплевав на то, что там висит, и окидывает Эдгара долгим взглядом.
— То есть, если я, допустим, захочу узнать про вас что-то, что вы сами не желаете рассказывать, мне следует обратиться к тому, кто с вами общается… и этот человек обязан мне рассказать ваши тайны? — Эдгар откладывает книгу обложкой вверх и поворачивается на бок, с интересом рассматривая Сэмми. Так, что хочется съёжиться под этим взглядом. И, возможно, сбежать отсюда куда подальше. Причём, не из-за опасения физического насилия, о котором, глядя на Эдгара, как-то и вовсе уже не думается… возможно, из-за его замученного вида… а из страха, что он каким-то образом сейчас узнает все её секреты и тайные страхи и использует против неё. — Вы забавный человек, Саманта, — усмехается Эдгар, переводя взгляд на бутылку.
Сэмми чувствует, как волосы на теле встали дыбом. Нет. Она не хотела бы, чтобы кто-то рассказывал её секреты. Но… Но это же совершенно другая ситуация! Тут едва не погиб парень, а… Сэмми возмущённо смотрит на Эдгара, который вежливым тоном просит её покинуть комнату. Сэмми понятия не имеет, как повлиять на него, и…
Она поднимается из кресла и медленно доходит до двери, где останавливается и ещё раз смотрит на Эдгара, который как раз сполз-таки с кровати и вцепился в бутылку. Она прикрывает за собой дверь, заметив напоследок, как Эдгар присосался к горлышку, запрокинув голову к потолку, и нос к носу сталкивается с Сергеем Витальевичем. Тот рассматривает её, отодвинув на вытянутых руках и… Сэмми видит, как уголки его губ печально опускаются вниз.
— Добрый день, Саманта, — немного грустным голосом здоровается он, заставляя Сэмми недоумевать, что успело произойти. — Я, конечно, всегда рад, когда кто-то влюбляется, но хочу напомнить вам, что это всё же учебное заведение. И подобные отношения тут не приветствуются…
— Какие отношения? — Сэмми всматривается в лицо Сергея Витальевича, пытаясь понять, о чём он вообще сейчас говорит.
— О ваших с альфой, живущим в этой комнате. — Сергей Витальевич кивком головы указывая на дверь.
Что?! Сэмми недоумённо моргает, пытаясь поверить в то, что сейчас услышала. Сергей Витальевич ведь не мог всерьёз предположить, что она и этот хам-алкоголик…
— Вы в своём уме? — Сэмми даже не знает, что именно стоит сказать. Потому что вот уж в этом её никогда ещё не обвиняли! В смысле… обвиняли обычно в том, что это её тайное желание ввиду некоторых проблем с физиологией — не просто же так Сесс тогда так прошлась по её намеренью поработать в колонии — и в бракованности, но не в том, что она… шлюха? — По-вашему, я не могу просто зайти к человеку? Поговорить?
Сергей Витальевич усмехается. И Сэмми чувствует, что вот прямо сейчас она хочет разбить ему рожу за подобное отношение. Пусть подобное поведение и недопустимо для омеги. Но… Ну, разумеется! Как же она забыла! Все омеги не более, чем шлюхи, не способные не раздвигать ноги перед альфами. В особенности в период жара, надо полагать. А о том, что это именно альфы как правило оправдываются гоном или тем, что омега рядом с ними была… это никто и никогда не упоминает. Само собой. Но как же это… Сэмми чувствует разочарование в человеке, который ей уже начал нравиться. Пусть даже она и не чувствует все три тона его запаха.
— Мой запах изменился? — уточняет она ровным — насколько способна — тоном, понимая, что предложение проверить феромоновый ряд, который необратимо меняется при близости, граничит с бесстыдством. И ещё больше не допустимо для омеги. О таком не говорят вслух. Такое разрешено говорить только в разговоре с личным врачом-репродуктологом. Но сейчас Сэмми думает, что это будет достаточно шокирующе, чтобы выбить господина директора из его самодовольного альфьего чувства превосходства. Тот и правда выглядит потрясённым тем, что она заговорила о таком. Сэмми чуть усмехается, рассматривая приоткрытый рот и распахнутые глаза. Ну… по крайней мере ей удалось добиться того, чтобы этот вечно замученный и полусонный человек проснулся. Полностью. — Если я, как вы считаете, сплю, — она выделяет это слово голосом, подпуская мурлыкающие нотки и поражаясь тому, что сумела произнести это вслух, — с этим альфой, наши запахи должны смешаться. Кроме того…