Увы, это не последняя цель.
Лодку выпадает прятать Блезу. Который странным образом даже рад этому — при том, что он ненавидит подобные вещи, которые могут поколебать его идеальный образ.
— Эмма, — коротко поясняет Блез.
— Эта девчонка — бета, — удивлённо уточняет Кот, устраивая ту на плече и поправляя задравшийся подол сорочки. На который после короткого заплыва бросает только один раздражённый взгляд.
— Объясни это Эмме, — предлагает Блез, маскируя лодку магией и подручными средствами.
***
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 23 ноября 2347 года от заселения планеты. 11:23 по местному времени.
Алёна рассматривает лепнину напротив своих глаз, размышляя о том, что та безусловно красива, но не очень-то вписывается в интерьер комнаты. То ли у архитектора был отвратный вкус, то ли те, кто занимался ремонтом забили на сочетание всего, чего возможно… ну…
Вообще-то, конечно, именно о том, насколько интерьер гармоничен, соответствует современным представлениям о моде и прочее, прочее, прочее, и стоит размышлять, когда стоишь на крохотном уступе под потолком, находящемся на высоте метров в семь от пола, и из последних сил цепляешься за лепной цветок! Который покрыт позолотой, осыпавшейся с потолка известкой и пылью. И это всё донельзя отвратительно ощущается на пальцах. Но в то же время выполняет частично функцию талька, не давая поту слишком смочить кожу… А то бы… Алёна бросает осторожный взгляд через плечо и малодушно зажмуривается.
А ведь раньше ей казалось, что она не боится высоты! По крайней мере в те разы, когда она сбегала из детдома, спускаясь по самодельной верёвочной лестнице с крыши трёхэтажного здания, на высоту было наплевать… Или это влияние возраста? В двенадцать лет как-то не приходилось задумываться над тем, что будет, если внезапно сорвёшься и полетишь вниз. В такое в двенадцать лет как-то попросту не верилось. Сейчас же ощущение пустоты за спиной настолько осязаемо, что… Что самое время убраться отсюда и…
Только вот она не имеет ни малейшего понятия, как спуститься вниз! Или добраться до проёма в потолке, через который, собственно, она и попала… сюда. Правда, она вот вообще ни мгновения не планировала зависнуть на небезопасной для жизни высоте! Алёна прижимается к лепнине сильнее, чувствуя как болят пальцы из-за мёртвой хватки и дрожат мышцы. И на руках и на ногах.
Сколько вообще можно так простоять? Может, пора бы что-то начать делать?
Позвать на помощь? А смысл? В этот зал никто по выходным и не думает заходить. Именно поэтому она и рискнула в такой ранний час сюда сунуться. Потому что было вот предположение — вернее, парочка подслушанных разговоров, в которых, конечно, не было особой конкретики, но… чутьё, что ли?.. подсказало, что какие-то намёки на артефакт можно попробовать поискать здесь. Ну… что сказать? Намёки, а вернее даже практически полноценное указание, разумеется, есть. И, если Алёна всё сейчас правильно понимает, то дальше надо будет тащиться в какое-то место на острове за пределами Дома. Что странно, конечно, но теперь можно согласиться с тем, что та прогулка не была напрасной… ну, если вычеркнуть из неё то, что именно благодаря ей удалось спасти Ника. Да и знакомство с Жаком тоже не является минусом. Пусть даже он чем-то явно не нравится Эдгару. Тот, впрочем, никак это не соизволил объяснить. Хотя, конечно, одно то, что Жак в родстве с Котом, которого тихо ненавидит весь Дом, уже может проливать свет на причину неприязни Эдгара. Если, конечно, Эдгара Кот вообще волнует… Алёна прищуривается, пытаясь вспомнить, упоминал ли Эдгар про Кота…