Наверное. Частично.
Потому что Йосс… вот как объяснить ей, что упоминать тайные ходы в разговорах с Самантой, которая как раз-таки и ищет то ли эти самые ходы, то ли что-то, с ними связанное… ну, не считая доказательств причастности кого угодно из Дома к гибели тех детей… верх глупости? Не выдавая при этом обстоятельств, по которым Лиза не считает безопасным говорить об этом? А ведь разглашение, вернее — неразглашение — является одним из пунктов.
Лиза останавливается перед дверями, отделяющими вольеры от остального двора и… и не понимает, что именно сейчас не так. Ощущение… неправильности. Как будто бы произошло что-то, чего не должно быть. Или наоборот. Лиза прикрывает глаза, пытаясь уловить ощущение, но оно упорно ускользает от осознания.
Она разочарованно выдыхает и вертит головой, пытаясь понять, что в видимом ей пейзаже может настолько выбиваться из привычной картины, что… Клетки, чуть припорошенные снежком, собаки, часть из которых дремлет в будках, небо в облаках, которых к несчастью становится всё больше, люди…
Люди?
В такое время тут обычно бывают либо те работники, что следят за собаками на постоянной основе, либо добровольно-принудительные помощники вроде самой Лизы. И… обычно тут она встречается с Ником, Бертом и Винсом. Йосс то присоединяется, то пытается в очередной раз соблазнить Блеза… или чем она там ещё занимается в свободное время? Ну, и ещё те пять подростков из другого приюта. Вот они постоянно возятся с собаками. Собственно, нигде, кроме как в вольерах или в библиотеке — в строго определённые часы два раза в неделю — она их и не видит. Даже в столовой они не появляются… кажется. По крайней мере, сейчас Лиза не может сходу вспомнить ни единого раза, когда бы она их там видела. Но возле собак они отираются постоянно.
И очень странно, что именно их Лиза в данный момент и не видит.
И, наверное, этому вполне может быть какое-то объяснение. Ну, может, их загнали на занятия, хотя даже после начала учебного процесса на их прогулы учителя почему-то смотрели сквозь пальцы — если верить их же словам — или просто нашли другое дело, во что не очень верится, учитывая то, что они до сих пор даже не пытались подумать об ином занятии для себя, предпочитая животных людям. Ну, разве что делая исключение для Лизы и её друзей… или не друзей, но это сейчас ж точно не столь и важно. Но почему-то кажется, что в их отсутствии что-то не так…
Лиза заставляет себя не накручивать себя раньше времени и идёт к сараю с инвентарём, обещая себе потом всё же выяснить, что конкретно произошло, и там натыкается на Мэри, которая сидит за стопкой вёдер, дрожит и вытирает заплаканное лицо.
— Мэри? — Лиза прикрывает дверь, чтобы, если вдруг кто-то пойдёт мимо, не увидел эту картину. Ну, хотя бы потому, что никто обычно не желает, чтобы его видели в таком разобранном состоянии — не так ли? Мэри вздрагивает, шарахается и роняет на себя чистые миски, стоявшие на полке над её головой. Миски падают с громким звоном, от которого Лиза машинально прикрывает ухи руками в варежках и съёживается. Ну, вот! Теперь сюда набегут самые разные люди с вопросами, что тут случилось… и кому это надо? — Мэри, это я. Лиза! Что с тобой?
— Ли… Лиза? — задыхаясь от вновь накативших рыданий переспрашивает Мэри. Вглядывается узкими из-за опухших от слёз век глазами. — Ты… они… я…
— Так. — Лиза задумывается. Опыта успокаивания кого бы то ни было у неё нет вообще. Она попросту не знает, что надо делать. Но пытается мыслить здраво. Насколько это вообще возможно, конечно. — Давай ты сейчас попытаешься перестать плакать и расскажешь, что у тебя случилось. — Лиза старается не морщиться от того, насколько глупо это звучит. Ну, да! Сказать человеку, у которого какое-то горе, успокоиться! Самое оно, да. Тем более таким тоном… Можно же было бы хотя бы саму себя вспомнить пару месяцев тому назад! Лиза стаскивает с руки варежку и достаёт из приоткрытого — дверца немного перекошена, так что закрыть полностью её не получается никогда — шкафчика несколько одноразовых салфеток. Приседает рядом с Мэри и протягивает их ей.