И это не последняя причина, почему Дагри облегчённо выдыхает, когда Псих прячет, наконец, браслет в карман, поднимается с дивана и молча выходит из зала прочь. Только к облегчению из-за того, что Псих всё же пришёл в себя, что бы ни вызвало у него такую реакцию — Дагри не очень-то хочется в этом разбираться — примешивается обеспокоенность. Потому что Псих и правда пришёл в себя, а это означает, что теперь он с новой силой примется творить… Всё, до чего способен додуматься. И именно сейчас он находится где-то в окрестностях острова, пусть и не на нём непосредственно. И это, во-первых, слишком близко, чтобы не опасаться быть вовлечённой в его приколы, а во-вторых, не очень-то понятно, что это он себе за дела организовал.
Ну, хотя бы потому, что за заинтересовавшим его парнем присмотрит Кот. В том числе. А больше на поверхности, вроде бы, не может быть ничего, что заслуживало пристального внимания Психа. За исключением, разумеется, Ворона, но Псих убедительно доказал, что конкретно сейчас не планирует с ним встречаться. И даже намекнул, что уже придумал, где и как пройдёт их разговор. Но это точно должно случиться не в ближайшее время. Вроде бы Псих назвал дату где-то ближе к середине зимы… Но тогда что или кто привлекло его внимание?
Или всё же решил вернуться к поискам детей тех журналистов?
Дагри встряхивает головой, выбрасывая мысли о Психе на потом. Она окидывает взглядом лабораторию, потом проверяет, не оставила ли опасные препараты незапертыми, обходит образцы, которые провожают её взглядом, и, понадёжнее закрепив маску, выходит прочь. Дагри быстро пересекает короткий коридорчик и оказывается в тёмном помещении с рядами камер, выдолбленных прямо в камне когда-то кем-то — Дагри не помнит, да и не желает сейчас вспоминать, кто именно это делал, позволяя себе знать, что это было лет пятьсот тому назад, и занимались этим одни из аборигенов. По собственной воле или по приказу — не существенно. Важно только то, что камень изрезан блокирующими магию рунами, а с единственной — четвёртой — стороны вмурованы решётки, также расписанные соответствующими знаками. Сейчас половина камер пустуют. В остальных — доставленные Котом жертвы и участники предстоящего ритуала. И те, и другие предусмотрительно накачены транквилизаторами. Потому что то, что участники вроде как согласились на то, что должно произойти в скором времени, не означает, что они в последний момент не передумают, и не попытаются либо сбежать, либо устроить бунт, и тратить время на то, чтобы устранять последствия их глупости, Дагри нет ни малейшего желания. Да и видеть её и остальных до того, как всё произойдёт, этим персонам всё же не стоит. Даже при том, что многие из них едва ли не сами в своё время вышли на представителей «Светоча».
Всё по той же причине. Впрочем, неважно.
Хотя, конечно, не все тут под препаратами. Есть и те, пусть даже в нынешние времена подобных людей отыскать становится всё сложнее, кто настолько чувствителен к миру, что им достаточно тех крох эманаций места, что просачиваются сквозь охранные знаки, чтобы потеряться в видениях. Не до такой степени, чтобы сойти от этого с ума, конечно, иначе пользы от них не было бы вовсе…
Дагри доходит до конца тюремного зала и, бросив короткий взгляд на более приметную дверь, за которой начинается официальный, так сказать, коридор до главного зала, выходит через маленькую дверку, сразу оказываясь на площадке. Та расположена на приличной такой высоте и лишена перил, так что кто-нибудь другой бы не решился подойти к самому краю и смотреть вниз, не боясь не удержать равновесия и не свалиться на камень пола. Дагри, чуть покачивается на каблуках, стоя на небольшом бортике — в ладонь высотой — на самом краю площадки, и окидывает взглядом вычерченный рисунок, установленные якоря, алтарь. И кивает, удовлетворённая увиденным. В принципе, проверять тут нечего — сама же всё высчитывала и чертила, лишь пару раз заставив Психа, которого для него некстати занесло на остров в перерывах между его делами, как связанными со «Светочем», так и не имеющими к нему никакого отношения, помочь. Тот, кстати, даже не спорил, хотя обычно хотя бы проходится в таких случаях по болевым точкам попросившего. Что немного… странно. Но сейчас размышлять, что именно там с Психом творится, точно нет времени. Может быть, потом, когда ритуал завершится. Или вообще перекинуть эту проблему хозяину… Дагри отворачивается от пропасти и начинает спускаться по местами отбитым больше, чем наполовину ступенькам, следя за тем, чтобы бахрома длинной юбки — в которой по традиции ей, как женщине должно присутствовать во время ритуала — не зацепилась ни за что. И думает, что даже статус альфы — неправильный, считающийся большинством бесспорным уродством, из-за которого её всегда и все, не считая братьев по «Светочу», считают если не недостойной жизни, то, как минимум, не имеющей права существовать с остальными на равных — не спасает от необходимости следовать идиотским правилам, прописанным для тех, у кого тело соответствует женскому. И плевать на феромоновый ряд, психотип и прочее.