Так что проклятие, которое явно приплетено для красного словца — во всяком случае Алёна не будет воспринимать это иначе, пока ей не докажут ошибочность её суждений — можно опустить. Но вот остальное…
Она медленно обходит то, что когда-то было домом, пытаясь соотнести слова с тем, что видит.
Тьма памяти… Ключевое слово тут тьма или память? Потому что в зависимости от выбора, направление поиска будет разным. Если память, то это что-то связанное с дневниками, фото, записями любыми. Да хоть с наскальной живописью, которая тоже является вариантом сохранения памяти! Если тьма, то… кладовые, подвалы, что-то ещё, где не бывает солнца? Алёна морщится, вспомнив расхожую шутку, которая тут несколько не к месту.
А при всём при этом поименованная тьма хранится в сути. В сути чего? Или в чьей?
И это всё стоит рассматривать, конечно, если слова использованы в их прямом значении. А то ведь может иметь место поэтический образ. Вроде… да чего угодно — поэты с их символизмом вообще никогда не были в числе фаворитов Алёны. Равно как и детективы с головоломками. Так что… стоит, наверное, для начала отталкиваться от прямого — относительно — толкования слов.
Которые при совмещении как-то ни во что толковое не складываются.
Она делает несколько шагов и по пояс проваливается в яму. И некоторое время стоит там, рассматривая… ой, да нечего тут рассматривать-то! Просто вертикальная яма достаточно правильной формы, чтобы можно было не сомневаться в том, что её кто-то выкопал. Зачем — Алёна не имеет ни малейшего понятия. Для очистки совести Алёна всё же приседает и рассматривает осыпающиеся песком стенки ямы, но ничего путного тут не видит. Потом вздыхает и, подтянувшись на руках, выбирается наверх.
Ну… нельзя же было думать, что она вот так запросто найдёт этот самый клятый уже артефакт?!
Это было бы как-то слишком уж просто. Достаточно и того, что относительно легко нашёлся сам дом, где…
Алёна некоторое время просто сидит на краю ямы, болтая ногами, и смотрит на падающий снег. Которого как-то становится слишком уж много. Этак к утру тут всё завалит по пояс если не больше.
Ну, не то, чтобы конкретно Алёне стоит об этом беспокоиться — чистить двор всё же не её обязанность — но искать в сугробах место, где хранится артефакт, явно будет гораздо сложнее.
Так что вот ещё одна причина закончить всё сегодня.
И в ближайшие же дни уволиться и свалить с этого острова, где то люди пропадают, то! Хотя при этом как-то не хочется бросать тут Эдгара. Сопьётся же!
Вот можно подумать, что это имеет к Алёне хоть какое-то отношение!
Она шмыгает носом и поднимается на ноги.
Надо продолжать поиски.
***
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 4 декабря 2347 года от заселения планеты. 18:11 по местному времени.
Сэмми мрачно смотрит на накатывающиеся на берег волны, усевшись на огромный валун. Она упирается подбородком в колени, натянув на них голубой свитер крупной вязки. И совершенно не желает знать, как выглядит сейчас со стороны. Всё равно вероятность того, что кто-то… кто-то конкретный!.. окажется здесь, уже практически нулевая.
Сэмми вздыхает, не желая менять позу. И радуется тому, что в иллюзории, если ты не прилагаешь к подобному специальные усилия — хотя она представить себе не может, что кто-то и правда способен специально концентрироваться на том, чтобы прочувствовать неприятные ощущения в иллюзории — разумеется, невозможно добиться того, чтобы затекли мышцы. Удобно, конечно. И даже жаль, что подобного никогда не будет в реальности. Но…
Но сколько она ещё собирается тут сидеть?!
Понятно же уже, что Сесс забила на неё. Только вот Сэмми не может понять, почему. То, что она взяла это задание, с которым… да, не разобралась пока что, но это же дело времени!.. Сесс одобрила. Пусть и без радости. Так почему она уже который месяц игнорирует попытки Сэмми с ней связаться? Что не так?
Сэмми раздражённо выдыхает и всё же спрыгивает с камня, одёргивает свитер, прототип которого давным-давно закончил свою жизнь в мусорном баке где-то в подворотнях воздуха — Сэмми не желает вспоминать, как почему она тогда там оказалась — и решительно направляется прочь из комнаты… Да, очень красивой — берег моря в принципе не может быть некрасивым, ведь так?
Если, конечно, именно так выглядит настоящий берег моря. Всё же никак нельзя поручиться за то, что создатели иллюзория не приукрасили реальность. А проверить лично… не выйдет. Из осколка её… да и вообще хоть кого-то!.. никогда не выпустят. Пусть даже и ходят упорные слухи, что кто-то — не считая капитанов речных и воздушных кораблей, которые всё же, равно как и команды, не имеют правда покидать суда — за какие-то неизвестные заслуги получил право уехать из осколка. Навсегда или на время — неизвестно. Да и имён этих широкой общественности, разумеется, никто не предоставлял. Да и вообще всё это может быть не более, чем легендами, придуманными от безысходности. Или для того, чтобы управлять людскими массами. Как вариант.