Сэмми трёт глаза ладонями, привыкая к тому, что сейчас её окружает. Всё же переходы в иллюзорий — в особенности в нижние слои, где контакт с выдуманной реальностью наиболее полный — всегда давались ей непросто. Даже при использовании стикеров, которые берут большую часть неприятных последствий на себя — Сэмми аккуратно отлепляет их, отмечая, как налился темнотой тот, что был справа. Это, конечно, непостоянный эффект. Тут достаточно поместить стикеры в очистительное устройство со специальным средством. Но то, что это вообще проявилось, означает, что нагрузка на устройство была такой, что… Эти нижние слои! Всегда с ними такая проблема. Сэмми не знает, в чём конкретно дело, но старается просто обходиться верхними — достаточно лёгкими слоями. Обычно их хватает с лихвой — большинство тех коллег, с которыми она знакома, вполне себе готовы общаться и там. Тем более, что секретными данными они при общении не обмениваются. Но, увы, для того, чтобы поговорить хоть с Сесс, про которую думать вообще не хочется, хоть с любым другим членом их организации по более серьёзному вопросу, чем проверка сплетен или обмен ими же, нужно заходить в комнаты. Потому что всё остальное слишком просто перехватить. Сэмми, правда, не понимает, почему считается, что невозможно добраться до информации, переданной в комнатах, но, поскольку она никогда не интересовалась этим серьёзно, она не может предоставить аргументов ни за, ни против.
Сэмми окидывает взглядом собственную комнату, вздыхает и поднимается с кровати. Как всегда, она ожидает, что не сможет удержаться на ногах, но… как и всегда, это ожидание не оправдывается. Первым делом она, сев на краешек не самого удобного скрипящего при каждом движении стула, выдвигает верхний ящик стола, игнорируя шепоток в глубине сознания, говорящий, что хранить такие важные вещи в таком очевидном месте просто верх беспечности, достаёт оттуда ванночку овальной формы. Она проводит кончиками пальцев по гладкой поверхности тёмно-зелёного с блёстками цвета и чуть постукивает по сенсорному замку. Крышка мягко сдвигается в сторону. Сэмми, не сводя взгляда с ванночки, открывает дверцу стола и достаёт оттуда левой рукой литровую бутылку матового тёмного стекла, цвет которого она так и не может уловить толком — временами он похож на тёмно-синий, а временами выдаёт отблески зелени или багрового — а правой из верхнего ящика выуживает прямоугольную деревянную коробочку с пинцетом и пакет одноразовых перчаток. Она натягивает перчатки, отвинчивает крышку и осторожно наливает густую перламутровую жидкость в ванночку, а потом пинцетом помещает туда стикеры. И перед тем, как закрыть крышку, смотрит на то, как жидкость начинает перенимать черноту со стикеров, становясь грязного бурого цвета.
Сэмми сдвигает ванночку в дальний угол стола так, чтобы на неё не попадал ни солнечный, ни любой другой свет, заворачивает пинцет в полиэтилен, обещая позже его промыть как следует, стягивает перчатки, отправляя их в герметичный пакет, который прячет в одну из сумок — выкидывать это она будет уже в собственной квартире, где есть специальный утилизатор. И только после всего этого она переключается на лежащие на верхней полке в столе документы из папки, и, разложив их так, чтобы не приходилось перелистывать, окидывает получившуюся картину взглядом.
Даты, события. Подробностей, по счастью, нет — они в той части бумаг, которые сейчас не нужны, поскольку ничего не добавят к целостности картины. А подробности сейчас и ни к чему. Так что тут только самая общая информация. Ну, за исключением скупых строчек о количестве повреждений у найденных трупов. Но и те написаны таким языком, что только напрягая воображение, можно представить себе, как те выглядели. Сэмми в этом случае обращаться к собственной фантазии категорически отказывается. Она передвигает документы, касаясь то одного, то другого. Взгляд цепляется за слова одного из немногих выживших потерпевших лет семьдесят тому назад, который рассказывал, как бежал от белой девки. Коридоры, стены… Камин???
Сэмми откидывается на спинку стула, подтягивая к груди правое колено, и смотрит с расстояния на все страницы, на которых есть описания уцелевших. Благо, тех всего-то семь штук. И все они лежат в первом от края стола ряде. За все годы, события о которых тут собраны.
И выдыхает, чувствуя себя в достаточной степени идиоткой. Потому что этот самый камин указан три раза. И это слишком как-то многовато, чтобы…