— Ты издеваешься? — ровным тоном уточняет Йосс. Лиза вжимает голову в плечи, опасаясь взрыва. Его не происходит. Рин просто хмыкает и оглядывается на плетущихся позади подростков. У которых вполне был бы шанс сбежать — если бы тут было куда, конечно — поскольку они практически сейчас предоставлены сами себе. Но вместо этого они покорно следуют за ними, явно находясь в каких-то собственных мирах. И Лиза только надеется на то, что, если они по итогу выживут, их психика не будет травмирована настолько, что… — Думаешь, что…
— Ничуть, — перебивает её Рин, даже не повысив голос. Хотя стоит порадоваться, что он, в отличие от Блеза, не имеет привычки говорить царапающим слух шёпотом. — Ты не можешь предъявлять мне претензии после того, как сделала всё, чтобы влезть в совершенно не касающееся тебя. И подставила этим остальных, между прочим, — добавляет он, придерживая Лизу за локоть в тот момент, когда она запинается обо что-то на полу. Лиза вздрагивает от прикосновения, и Рин моментально убирает руку, вполголоса бормоча что-то про ремонт и каких-то психов. Она даже не пытается сейчас понять, что он вообще имеет в виду.
— Но я…
— Достаточно. Ты и правда в скором времени увидишь всё, что тебя сейчас интересует. И даже немного больше.
Разговор затихает. Почему Йосс не продолжает допытываться, Лиза не берётся угадать. Но, быть может, дело в магии. В конце концов, Лиза успела убедиться в том, что при желании Рин может сделать с ними всеми всё, что пожелает.
Она старается не смотреть ни на кого, кроме Никиты. Потому что всё остальное — от того, что случилось с подростками, плетущимися за ними с абсолютно пустыми взглядами, до конечной точки их пути, где Лиза даже не представляет себе, что может их ожидать, меркнет перед тем, что её брат… единственный родной человек! — с каждой секундой… она не может сказать, что именно с ним происходит, но после того, как они выходят из клетки, ощущения усилились, и теперь Лиза чувствует брата едва ли не как саму себя. И то, что с ним творится, воспринимается как бесконечное падение Никиты в яму, у которой нет дна. Со стен этой ямы в него постоянно выстреливают гарпуны с леской, привязывая его… к чему? Она не знает. Но чувствует, что с каждой минутой это что-то всё больше забирает у неё Никиту. И ей это совершенно не нравится. Вернее — это пугает до дрожи в ногах. Так, что приходится прилагать массу усилий, чтобы не свалиться. И никакие там неровности пола на самом-то деле ни при чём. Она и без них с трудом переставляет ноги. И думает только о том, что надо что-то предпринять, чтобы вытащить Никиту из того, в чём он сейчас тонет. Но Лиза не может даже его окликнуть — после первой попытки ещё сразу после того, как они вышли из клетки, Рина просто коснулся её шеи, и голос отнялся. И теперь Лиза идёт слева от Рина, не отводя взгляда от брата впереди. Которого едва ли не тащит на себе Берт. Йосс же, покрутившись с ними, теперь идёт справа от Рина. И всеми силами старается продемонстрировать то, что абсолютно свободна и находится тут исключительно по собственному желанию. И даже пытается о чём-то спорить. Учитывая, что Рин чуть раньше одним щелчком пальцев заставил Винса, который пытался спорить, идти туда, куда там Рину надо, это выглядит нелепой бравадой.
Сам Винс идёт чуть позади. Молча, хотя его — как и остальных — Рин голоса лишать не стал. Почему-то. Хотя Лиза, пусть даже такие мысли и не красят её — она вполне признаёт это факт — жалеет, что Рин не забрал голос у Йосс.
Потому что теперь Лизе приходится в довесок ко всему происходящему ещё и выслушивать её попытки выяснить, где они находятся, доказать, что нарушения клятвы не было, планы Рина и сотню иных вопросов. Ну, хоть про Блеза она не говорит. Только надо думать, что Рин и без того в курсе. Но странно, что человек, который едва не убил Никиту просто по прихоти, сейчас настолько терпеливо выслушивает весь этот бред. Или он считает, что то, что их ожидает впереди, с лихвой окупает временные неудобства? В таком случае Лизе очень не хочется знать, что там их может ожидать…
Бесконечный коридор обрывается тёмным проёмом, который состоит из чего-то вязкого. Лиза даже сбивается с шага, не решаясь идти дальше. Так что Рин берёт её за плечо — Лиза снова вздрагивает от прикосновения — и тащит за собой. По другую сторону этого странного проёма оказывается зал, который в другое время бы заставил Лизу забыть обо всём. Потому что даже сейчас, думая практически только о Никите, который кое-как стоит между Винсом и Бертом, Лиза не может не отметить красоту фресок, которыми расписаны теряющийся в тёмной высоте потолок и стены. Да и линии на полу, складывающиеся в рисунок, от которого Лиза бы предпочла находиться как можно дальше, тоже слишком… интересные. Если можно так сказать.