Знать бы ещё — куда.
Хотя можно порадоваться уже тому, что рядом нет Жака, который… Алёна вздыхает, думая, что вот стоило появиться на горизонте мало-мальски привлекательному парню, так выясняется, что он связан с какими-то странными типами, убийствами и прочей хернёй, с которой Алёна совершенно точно не планирует иметь дело. Плюс прекращается в какую-то тварь, на что, конечно, можно было бы и закрыть глаза — но ведь вдобавок ко всему у него ещё и явно с головой не всё в порядке. Ну, не станет нормальный человек так себя вести… Наверное. За что он Эдгара? Алёна переводит взгляд на мужчину и понимает, что тот до сих пор не пришёл в себя. Ладно. Она точно не собирается приводить его в чувство. Даже при том, что, наверное, надо как-то перевязать его… Только вот она по-прежнему не знает, как это надо делать.
Стоит ли порадоваться, что они убрались оттуда до того, как Жак Эдгара всё же прикончил? Ну, или не его, учитывая то, что она видела перед тем, как они втроём тут оказались.
Стоит ли думать о том, что там, в зале, остались… ну, если не дети, то всё равно в какой-то мере подопечные Дома?.. И не только они.
Алёна качает головой. Думать о том, что Лиза и остальные — в том числе и те, из-за кого выясняли отношения Выдра и директор — остались рядом с потерявшим контроль Жаком… и с остальными, которые тоже как-то не внушают надежды на то, что всё разрешится хорошо… бессмысленно. Да, Алёна понимает, что кто-нибудь бы осудил её за такой ход мыслей, но… В любом случае теперь уже нет смысла переживать об этом — всё равно они втроём… и хорошо, что только втроём!.. сейчас находятся где-то… неизвестно где. И никак не могут повлиять на ситуацию. Даже если, допустим, сейчас отправиться… куда-то… и найти представителей — как тут полицейских называют? — это всё равно мало что изменит. Во-первых, конкретно Алёна не сумеет объяснить, где находится зал. Во-вторых — вероятность того, что те, кто организовал то, что там происходило, успеют подчистить за собой, слишком велика, чтобы можно было надеяться на поимку с поличным. В третьих…
Слева слышится резкий вздох. Алёна поворачивает голову и наблюдает за тем, как Саманта садится, прижимая руку к груди. Алёне это до боли напомнило, как она порой подскакивает ночью от очередного кошмара… на деле оказывающегося набором нелепых сюжетных поворотов.
— Саманта? — окликает её Алёна. И понимает, что голос дрожит. Наверное, стоит заткнуться, чтобы не выдавать, насколько она сейчас далека от спокойствия. — Ты…
— Где мы? — на удивление спокойным голосом интересуется Саманта. Не таким, какой должен быть у человека, ставшего свидетелем… такого. Привычная? Саманта проводит рукой по сену, на котором, как только сейчас понимает Алёна, они втроём и валяются. Потом… принюхивается? Алёна хмурится. Ах, да! Альфы и омеги! Феромоны и прочая муть, в которой так до конца и не получилось разобраться. Хотя Алёна и не уверена, что именно ей-то так уж и нужно в этом разбираться. Раз уж она всего лишь бета. Ну, разве что для того, чтобы хоть как-то понимать, что к чему… Но это явно подождёт до момента, пока Алёна не окажется у Милли. Кстати. Надо будет поинтересоваться, почему Милли говорила о её принадлежности к бетам с такой странной интонацией тогда? Саманта же поворачивает голову к Эдгару. — Что с ним?
— Ранен, — пожимает плечами Алёна, стараясь говорить это как можно более ровным тоном. И удовлетворённо понимает, что это даже получается. Пусть и пока что только отчасти. — Жак… нет, не хочу об этом. Не осознала до конца, что именно там произошло. Но, честно говоря, я рада, что мы уже не там. Ты сама как? А то после того, как ты подошла к той женщине…
— Нор… нормально, — Саманта встряхивает головой, кажется, отгоняя какие-то мысли. — Но как же это отвратительно! Даже представить себе не могла, насколько такие существа мерзкие.
— Существа? — Это она сейчас про кого? Про Жака или?
— Женщина-альфа. Мерзость, которая не должна существовать в мире, — кривится Саманта. Мерзость? Алёна чуть вскидывает брови, но не позволяет себе ничего спросить. Потому что она, вроде как, местная. И должна знать о таких тонкостях и сама. Так что, вероятно, придётся подождать и потом выспросить подробности у Милли. Всё равно же хотела разобраться. Так что она просто спрашивает, почему Саманта грохнулась в обморок в зале. Вроде бы это невинный же вопрос?
— Воздействие альфы, — подаёт голос пришедший в себя Эдгар. Он кое-как поднимается на ноги, прижимая руку к груди. Алёна думает, что, быть может, надо было всё же что-то сделать с раной. Потому что, если судить по крови на губах Эдгара, у него задето лёгкое. Кажется. Так что рану надо… лечить. Как-то. Хотя бы сейчас, раз уж там, в зале, было как-то не до того. Только вот ничего, кроме банальной повязки и перекиси или йода, которых тут всё равно нет, она и не умеет. Ну, как-то несмотря на детство в детдоме серьёзные ранения её и тех, с кем она общалась, обошли стороной. И как бы не сделать хуже. Ну… может, Саманта умеет? Алёна перехватывает взгляд Эдгара. Тот качает головой. И морщится при этом. — Ерунда. Затяну. Так вот, Алён, тебя, как бету, подобное обойдёт стороной, но…