— В таком случае — что ты забыл в Доме? — скептически смотрит на него Саманта, на мгновение отвлекшись от обследования сарая.
— Могу спросить об этом и вас обеих, — пожимает плечами Эдгар. Он осторожно сползает с сена и, пошатываясь, выпрямляется. Алёна замечает что лицо у него слишком бледное. И можно было бы списать на освещение, которое тут… которого тут практически и нет, если не считать заглядывающую в подпотолочное окошко луну. Только даже так видно, что Эдгар бледен. Слишком. Настолько серьёзная кровопотеря? Алёна пытается выцарапать из памяти хоть что-то по ранениям, но мозг инфу отдавать категорически не желает. — Но так и быть — меня наняли, чтобы я узнал обстоятельства смерти одного из подростков. Родители.
— Журналистское расследование, — коротко сообщает Саманта. И Алёне кажется, что та не до конца сейчас искренна, но… Эдгар только отрывисто кивает. Ну, и вот что говорить? Эти двое и правда решили выложить все карты? Зачем?.. Можно подумать, кому-то тут нужны эти откровения. Алёна раздражённо кривится, но всё же вытаскивает из кармана осколок. Тот ловит отсвет луны и начинает мерцать в странном ритме. Что это может означать, Алёна понятия не имеет.
— Моя подруга, которая посоветовала сюда устроиться, просила поискать эту вещь. Ну, наверное, что эту, потому что способов определить, она это или нет, я не знаю, — Алёна чуть поворачивает осколок, пытаясь уловить закономерность в мерцании. — Она говорила, что легенды указывают на примерно эту область. А я слишком многим ей обязана, чтобы отказываться… Кажется, я тебе что-то об этом говорила, Эдгар?
— Да, — соглашается тот, чуть скованно пожимая плечами в ответ на удивлённо приподнятые брови Саманты. — Когда свалилась на меня с потолка. Значит, это именно то, что…
— Вероятно. Не скажу наверняка, но других вариантов у меня нет, — Алёна тоже сползает с сена и делает несколько шагов. — Собственно говоря, именно благодаря этой штуке я сначала оказалась в том зале, а потом, вероятно, с её помощью мы все перенеслись сюда.
— И что нам теперь… — По лицу Саманты Алёна видит, что той хотелось бы прикоснуться к осколку, но она удерживает себя от этого. — Эдгар! Ты сказал, что знаком с этими… людьми. Что стоит ожидать от…
— Жак… — Эдгар замолкает и выстукивает какой-то ритм по дереву перегородки, покачиваясь с пятки на носок. — Жак заинтересован в тебе, Алёна. Не могу сказать, почему — я никогда не пытался понять, что творится в его голове. Но теперь, после того, как ты не дала ему меня убить, интерес возрастёт. Что до тебя, Саманта, то… вероятнее всего, теперь либо Жак, либо Дагри узнают о тебе даже то, что ты сама про себя не знаешь.
— В общем, не стоит ждать, пока они нас навестят, и валить, пока возможно? — понятливо кивает Алёна. — Возможность смыться с острова, если, конечно, мы всё ещё на нём, у нас есть?
— Мы всё ещё на нём, — кивает Эдгар, на мгновение как будто бы к чему-то прислушавшись. — Если соберёмся максимум за полчаса, то — да.
Значит, придётся поторопиться. Конечно, увольняться в такой спешке несколько… неправильно для дальнейших поисков работы, но тут Алёна полагается на знакомства Милли.
XIX
Осколок. Район дна. Дом Листьев. 4 декабря 2347 года от заселения планеты. 22:35 по местному времени.
Боль пульсирует, усиливаясь от звучащих где-то вверху голосов. Лиза ловит себя на мысли, что сочувствует тем, у кого бывают мигрени. Потому что это и правда ад. Она покрепче зажмуривает правый глаз, как будто бы это может что-то сильно поменять. И думает, что неплохо бы зарыться головой куда-то поглубже, чтобы не слышать ничего. Хотя далеко не факт, что это хоть как-то поможет.
Голоса тем временем повышают громкость. И теперь Лиза слышит, как двое, кого она, кажется, неплохо знает, горячо спорят на тему, которую Лиза не совсем понимает. Что-то о том, чтобы где-то остаться — это категорически отрицает второй голос. И о подробностях, которые — первому голосу — знать не полагается. Лиза выдыхает и пытается приоткрыть глаза. Она не совсем уверена, что это не отзовётся новой пульсацией боли — как-то Лиза читала про мигрень и то, что там к ней прилагается… в особенности, помнится, поразила аура, которая, по счастью, не в каждой мигрени бывает… — но и дальше валяться, не понимая, что вокруг происходит, она точно не намерена. Тем более, что она никак не может вспомнить, кто именно сейчас так ожесточённо спорит. И тема спора также вызывает вопросы. И уж лучше принять в споре участие. Потому что — мало ли какие могут быть результаты? Вдруг они Лизе не понравятся?
Вопреки ожиданиям боль остаётся прежней. Ровной. Что не может не радовать. Лиза поворачивает голову из стороны в сторону, рассматривая то, что… Увы, рассматривать-то особенно и нечего. Это… какое-то помещение. С деревянными, насколько она видит, стенами. И… Лиза проводит рукой по тому, на чем лежит, и ощущает что-то, что рассыпается на мелкие полоски, что ли? Она захватывает несколько таких полосок и подносит к лицу. Запах засушенной травы ещё не успел до конца выветриться, и теперь напоминает о лете. Сено?! Она в каком-то сарае с сеном? Как её сюда могло занести. Она же была… где-то. В каком-то зале, и Никита…