Голоса замолкают так резко, что Лиза застывает с рукой, поднятой к лицу, оглушённая навалившейся на неё тишиной. Которая совсем немного разбавлена свистом ветра и поскрипыванием дверных петель.
— Ты очнулась? — подлетает к ней… Йосс. Она перемазана какой-то грязью, с несколькими царапинами на лице, руках и шее и выглядит слишком взбудораженной. Волосы растрёпаны, а одежда местами порвана. Лиза понимает, что один из голосов, которые только что спорили о чём-то, принадлежал ей. А второй… — Наконец-то!
— В самом деле, — вступает второй голос. В поле зрения Лизы, которая рискует всё же хотя бы сесть, вцепившись в находящуюся неподалёку от ней перекладину — пальцы касаются шершавого дерева, и Лиза мельком думает, что запросто может посадить себе с десяток заноз — появляется Эмма. Вот уж кого-кого, а её она точно не ожидала бы увидеть здесь. Где бы это самое здесь ни находилось. Что она вообще тут делает? Она ж должна, вроде как, находиться рядом со своими друзьями там, в зале, где…
Воспоминания, бывшие до этого момента немного отделёнными от сознания, оглушают. Лиза стонет от разряда боли, прокатившегося от макушки до пяток.
Никита!
— Где Никита? — голос почти не слушается. Получается жалкий сип, который глохнет на половине фразы. И чудо, что Йосс и Эмма явно её поняли. Хотя… наверное, это ожидаемо — беспокоиться о брате? Или…
— Это… Понимаешь, — Йосс морщится и бросает злой взгляд на Эмму. Та пожимает плечами. Приглаживает волосы и зачем-то касается кончика заострённого уха. Которое тут же дёргается, как у кошки.
— Тебе сейчас точно не должно быть до этого дела, — сообщает она постукивая по деревянному столбу, поддерживающему крышу, острым ногтем.
— Не должно быть дела до моего брата? — тихо уточняет Лиза, покрепче хватаясь за перекладину и спуская ноги на пол. Для того, чтобы не свалиться в то же мгновение, приходится приложить усилия. Лиза опирается на перекладину и зажмуривается, ожидая, пока головокружение, прибавившееся к боли, не пройдёт. Правда, от слабости в ногах это не очень помогает, так что Лиза остаётся стоять рядом с осыпавшимся частично сеном в одних носках. И только теперь понимает, что кто-то зачем-то стащил с неё сапоги. А ещё — что в сарае холодно. В особенности если стоять почти босиком на полу. Который покрыт деревянным настилом, что самую малость улучшает положение — стоять на ледяном камне, вероятно, было бы гораздо менее приятно. Эмма чуть отклоняется назад, как будто бы пытаясь охватить Лизу взглядом от головы до ног. Выглядит это донельзя высокомерно. И почему-то вместе с этим смешно. Как смешно смотреть на малыша, пытающегося скопировать не до конца ясный ему жест. Лиза чуть усмехается. И это явно не нравится Эмме. Та дёргает уголком рта, но более никак не выдаёт своего раздражения.
— Ты никак не сможешь повлиять на ситуацию. Смирись, — отрезает Эмма. И едва ли не демонстративно прочерчивает вынутой из сумочки с логотипом модного дома, который почти не представлен в осколке, кстати сказать, ручкой на тыльной стороне ладони несколько линий. Лиза знает их — встречала описание в учебниках по продвинутой магии, откопанной в здешней библиотеке в тот момент, когда Саманта ещё не доверила им с Йосс найденные материалы, а ничего другого под руку не подвернулось. Хотя, конечно, можно было бы и просто так зависать в библиотеке — Саманта, прекрасно понимающая, что Лиза по большей части там просто пряталась, при этом никак не комментировала этот факт. Так что — да. Лиза прекрасно знает эти символы. И делает несколько шагов назад, едва не падая обратно в сено, где обнаруживает, кстати, сапоги. Йосс, как Лиза видит, тоже старается выйти из зоны действия чар. — Вы трое, — продолжает Эмма, кивнув на Винса, которого Лиза только теперь и видит и понимает, что он всё ещё без сознания, — сваливаете из Дома. Так, чтобы я вас тут больше никогда не видела.
— Э? — Выражение лица Йосс в этот момент настолько… сложное, что Лиза не возьмётся расшифровать те эмоции, которые её соседка по комнате и, вроде как, подруга сейчас испытывает.