Остаётся надеяться, что та, чью внешность он сейчас позаимствовал, не встретится по пути. Для её же блага. Потому что Жак очень хочет с ней сейчас поговорить по душам. Пусть даже он и не настолько повёрнут на крови и пытках, как Смерч — разве что для дела — но Мэг сама напросилась по большому счёту. И ей сильно повезёт, если они не пересекутся в ближайшие полгода.
Жак останавливается посреди коридора, который не сильно изменился с тех пор, как он был тут в последний раз летом — до того, как Смерча отослали на другой объект — и соображает, куда именно надо сейчас идти. В кабинет директора в такую рань, конечно же, не имеет смысла тащиться. Так что Жак после некоторого раздумья о том, что, быть может, стоило бы пошарить по документам, вздыхает сворачивает вправо, проходит до конца коридора, который на счастье пустынен. Нет уж. Пусть директор сам напрягается и подготавливает отчёт. А Жак и без того сейчас делает больше, чем требуется — всё же контроль над Домом после некоторого сомнения был передан Коту. И до недавнего времени тот вполне себе с этим справлялся… остаётся надеяться, что выходка с пацаном, который сейчас валяется в отключке у Дагри в саркофаге, была разовой. Жак останавливается напротив двери в комнату директора, некоторое время рассматривает ту, а потом проникает в замочную скважину изменёнными пальцами. Замок еле слышно щёлкает. Дверь тут же начинает медленно отворяться. Жак убеждается, что никто сейчас его не видит — хотя, учитывая, что он не в своём облике, это было бы даже… забавно, как минимум — просачивается внутрь раньше, чем дверь распахивается настолько, чтобы в проём мог протиснуться взрослый человек. Наплевать! Он тщательно запирает замок и окидывает погружённую в сонную тишину комнату. Тело директора угадывается посреди кровати. И судя по тому, как ровно дыхание, директор глубоко и спокойно спит. Это при всём том, что творится в Доме и его окрестностях! Потрясающая по своей крепости психика у этого человека! Почти как у самого Жака. Он хмыкает и переносит кресло через всю немаленьких размеров комнату, удерживая его на самых кончиках пальцев левой руки, так, чтобы то стояло напротив кровати, и садится, откидываясь на спинку. Позволяет себе на пару секунд прикрыть глаза, наслаждаясь тишиной, которая особенно ярко воспринимается после всего того, что пришлось — по своей же собственной вине — пережить за последние несколько часов. А потом открывает их и пристально смотрит на директора Дома.
Спустя полминуты директор начинает беспокойно ворочаться, а потом распахивает глаза. Жак видит, как тот бессмысленно таращится в потолок, который вряд ли виден человеческому глазу в почти полной темноте, создаваемой плотными шторами, отсекающими любой источник света за окном. Жак вытягивает руку, касаясь выключателя возле входной двери. Вспыхнувший свет обжигает сетчатку, заставляя спешно корректировать структуру глаз. Ну, не жмуриться же по примеру директора? Глупости какие!
— Кто?! — хриплым голосом вскрикивает директор.
— Доброе утро, Сергей Витальевич, — мурлычет Жак, не меняя пока что облика. Голос Мэг ему не нравится совершенно. Даже при том, что он сейчас насыщает его красками и интонациями, кои в принципе несвойственны этой женщине. Слишком блёклый, слишком при этом же фанатичный, пусть это способны уловить только те, кто знаком с Мэг более близко, чем местные обитатели.
Голос напоминает одного человека, который… Жак выкидывает его из памяти до лучших времён.
— Мэг? Что ты тут… — начинает удивлённо директор, приподнимаясь на руках, чтобы пытается рассмотреть…
— Не, — уже своим голосом сообщает Жак, перетекая в родную внешность. И не без удовольствия, которое хоть как-то примиряет его с необходимостью заниматься этим разговором, который выбрала в качестве наказания Дагри… не то, чтобы он не понимал, что и правда виноват, и должен исправить то, что натворил, но это не очень-то улучшает настроение… не без удовольствия видит, как директор крупно вздрагивает.
— Что… что тебе нужно, Жак? — почти мгновенно собирается директор, садясь на кровати, чтобы, видимо, не смотреть снизу вверх. Вот то ли уважать его за эту способность мгновенно переключаться, то ли беситься…
Хотя упрятанный страх не может не радовать, конечно же.